Читаем Тебе не спрятаться полностью

– Может, так даже лучше, – сказал Маркус. – Если бы ты назвала конкретное место, вроде игровой комнаты, Сайрус мог бы сделать его недосягаемым. Понимаешь? Ну, он мог бы каким-то образом заблокировать путь.

Поппи вздохнула:

– И что нам делать?

– Ты у меня спрашиваешь?

– Конечно!

– Мы пойдем вперед, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно: его удивило, что Поппи решила посоветоваться с ним. – Помнишь, как я играл на рояле и музыка привела вас с Дэшем в актовый зал, когда вы потерялись?

Поппи непонимающе моргнула:

– Да.

– И тут то же самое. Мы будем звать их, а они, наверное, будут звать нас. Мы найдем друг друга.

– В этом есть смысл, – сказала Поппи, кивнув сама себе. Ее глаза стали тусклыми, словно она уже устала от его общества. – Только будь начеку на случай, если наткнемся на Фоксов или еще на кого-нибудь.

Они направились вперед по залитому светом коридору, удаляясь от спальни. «Дэш! Азуми! Дилан!» – кричали они.

За их спинами призрачные кулаки мистера Фокса тарабанили по двери. Слева было несколько дверей, за которыми открывались сумрачные комнаты, – от них они держались подальше.

Из глубины коридора подул теплый ветерок. Он принес с собой такую невыносимую вонь, что Маркус и Поппи остановились и зажали носы.

– Что это? – спросил Маркус.

Поппи покачала головой, сдерживая тошноту.

– Как-то раз, еще в городе, на улице прямо под окном спальни сдохла крыса, – она ткнула туда, откуда донеслось дуновение. – Это гораздо хуже.

– По-моему, меня сейчас стошнит, – просипел Маркус.

– Дыши ртом, – Поппи снова мотнула головой в сторону. – Как думаешь, откуда это?

– Разрытая могила? Канализация? Или кто-то с очень несвежим дыханием?

По мере того как они шли вперед, ветер усиливался. Свирепые порывы трепали их одежду. И вонь становилась только хуже.

В нескольких футах впереди коридор поворачивал и переходил в новый извилистый проход, уходящий обратно в глубь дома.

Несколько тусклых свечей в канделябрах освещали знакомые синие готические обои. Маркус подумал, стучит ли по-прежнему пульс в темных лозах – как те музыкальные ритмы, которые раньше звучали у него в голове. От тишины, окружавшей его теперь, ему было тошно.

– Дэш! Азуми! Дилан! – позвал он.

Маркус остановился, когда особенно сильный порыв ветра ударил его в грудь.

– Я не могу выносить этот запах. Нужно вернуться назад, – сказал он.

– Постой, – сказала Поппи, остановившись на повороте. – У меня идея.

– И мне эта идея не понравится, так?

– Законы обычного мира в Ларкспуре не действуют, правильно?

– Если ты так считаешь…

– Я имею в виду, что все, с чем мы сталкивались здесь, в каком-то смысле направляло нас, – продолжала Поппи. – Что-то не захотело, чтобы я смотрела документы в том кабинете, когда мы только пришли сюда, и начался пожар. Мы нашли дверь с гвоздями в ней и не успели понять, к чему это все, появился мальчик в маске и напал на нас. Особые будут преследовать нас, мы не подберемся к ним поближе и не сорвем с них маски.

Поппи нахмурилась:

– Если дом и все, что в нем, – это головоломки, которые создает Сайрус, тогда, возможно, решения находятся как раз там, куда труднее всего добраться.

– То есть ты думаешь, что это Сайрус не хочет, чтобы мы шли по этому коридору, – сказал Маркус. – Туда, откуда дует ветер.

– Там может быть что-то, что он хочет от нас спрятать. Возможно, даже выход.

– Но если он может двигать стены, почему он тогда просто не заблокирует проход? Может, это просто такой психологический прием? Вроде: «Не ходи туда! – Маркус прикрыл рот рукой и прошептал: – Но вообще-то… иди!».

Поппи посмотрела на него:

– Я не знаю, Маркус.

– И что, если там выход? Мы просто бросим остальных?

– Будет очень жаль, если нам придется так поступить, – Поппи снова повернулась лицом к ветру. – Скоро мы все выясним.

Ветер откинул ее волосы назад, оголив лоб. Маркус поразился, как она похожа на девочку с портрета, который они рассматривали перед тем, как Дилан сбежал. Консолида Колдуэлл – девочка из зеркала, спутница Поппи. Призрачный друг, который следовал за Поппи всю ее жизнь.

Маркус постарался подавить вдруг вспыхнувшую зависть. У него тоже был собственный тайный друг, Музыкант, который посылал ему созвучия нот, отрывки песни, которая играла у него в голове и струилась по пальцам. Все говорили, что у Маркуса талант, но он думал только о музыке, которая окружала его дни и ночи напролет. Это было до тех пор, пока он не приехал в Ларкспур и не узнал, кто такой Музыкант: его дядя Шейн, который пропал еще мальчиком и которого сочли погибшим. Песни были защитой Маркуса, но дом заставил их умолкнуть. И теперь тишина стала такой давящей, что Маркус был уверен: скоро она поглотит его.

– Ладно, – сказал он, борясь с недовольством по поводу того, что Поппи, судя по всему, опять оказалась права. Он крепко зажал нос и пошел за ней навстречу смрадному ветру.

– ОЙ-ОЙ-ОЙ! – Дэш вздрогнул от боли, когда, опираясь на плечо Азуми, попытался встать на ноги. Винтовая лестница осталась позади.

– Тебе так больно?

Дэш недовольно посмотрел на нее:

– Представь себе, я не притворяюсь!