Читаем Тебе не сбежать (СИ) полностью

Даже не знаю сколько именно времени происходил этот абсурд. Мама Тардашевски не одобряла подобного поведения, этих своих новых гостей, но и открыто им не высказывала что так ведь не делается. Это неправильно. Да и в чем собственно, говоря, мы с Аленкой виноваты? В том, что мои родители не умеют деньги зарабатывать? В этом? Но ведь в этом же нет нашей вины. И вообще, ничьей вины нет. Просто врачам мало платят, а папа ведь и правда, врач от Бога….

Время тянулось бесконечно долго. Кроме того, что мы с сестрой чувствовали себя, если говорить откровенно и проще, это было чувство словно были не в своей тарелке. Ситуация должна была усугубиться, когда к нам за столом присоединились сам Тардашевски и его друг Зайцев, ведь с их появлением, мать Фоминой, Виолетта, стала еще сильнее напирать на социальное неравенство, и как бы ненароком говорить, что Лера-то её дочь, делает успехи участь за границей, в Штатах.

Это все было настолько диким и несуразным, что даже мать Тардашевски в конце концов, попросила Виолетту «быть осторожнее в выражениях». Однако, судя по всему «Остапа понесло серьезно….»

— Ир, ну ты ж сама понимаешь, что из девочек, вышедших из такой семьи, ничего путного выйти не может. Не мне тебе это объяснять….Родители, это же практически как вероисповедание, накладывают отпечаток на всю дальнейшую жизнь ребенка….

Эта Виолетта говорила приглушенно, словно бы только для Ирины Анатольевны, но при этом я отметила, что она все время посматривает в сторону Николаса. Создается ощущение, что весь этот цирк, который они устроили с ее дочерью, изначально был нацелен не на нас, да и не на мать Тардашевски тоже, собственно говоря, а просто на то, чтобы Николас наконец, оценил все достоинства её дочери. То есть понял что именно Лера была его круга, а вот мы с Аленой в этот круг явно не вписываемся. Лишние мы тут…

И вот эта Виолетта вела себя по отношению к Николасу очень доверительно. Как бы говоря ему, «Николас, ты входишь в круг избранных, ты достоин нашей Лерочки. Пожалуйста, обрати на неё внимание, хватит размениваться на всякое дерьмо….

Посыл был именно таким. И я сейчас вовсе не утрирую и не усугубляю, правда! Даже Аленку подобное отношение в конце концов, возмутило и покоробило, и она резко встав из-за стола, в конечном итоге, сказала, что «она не входит в это долбанное массонское общество о котором вы тут болтаете, и счастлива иметь таких родителей, которые у неё есть» направилась на выход. Я тоже собралась идти уже на все четыре стороны из этого дома, и тут же столкнулась с абсолютно самодовольным, нагло озлобленным взглядом матери Леры Фоминой, из чего сразу стало понятно, что эта её провокация была сделана ею специально….

— Лиза стой! — Николас перехватил меня на середине пути из гостиной, и усадил меня обратно за стол, насильно, кажется сильно злясь.

— Пошли вон отсюда, курицы! — орал Тардашевски, отчего обе Фоминых стали тихими и прекратили все свои разговоры всего лишь в один момент.

— Никогда, слышите, никогда больше не появляйтесь в доме моих родителей ясно вам, твари? Усеките себе на носу, что я не стану терпеть таких людей как вы, здесь и в следующий раз попрошу отцовскую охрану выкинуть вас во двор за шкирку….

— Николас….- мать Фоминой смотрела на него словно побитая собака и впервые растеряла все свое достоинство, которого в ней было даже слишком много, для обычной, никому не известной женщины, пусть даже и с высоким достатком. — Ты совершаешь ошибку, дорогой…..

— Ты что, не поняла что я сказал, стерва? Пошла отсюда, говорю….

Женщина аккуратно встала, сохраняя остатки своего достоинства, и сказала шипя, снова возвращая себе образ злобной мегеры, которой я ее запомнила еще при первом знакомстве….

— Ты еще пожалеешь об этом щенок….Лерочка выйдет замуж за хорошего парня, лучшего чем ты, и ты будешь локти кусать…..

— Я сказал, пошла вон! — рявкнул так, что старшая Фомина даже вздрогнула на месте, оттого его крик был громким и пугающим эту женщину….

— Николас…. — Ирина Анатольевна стояла в таком же шоке, как и все за столом, не считая разве что Ричарда. Он единственный из всех, наслаждался всей этой сценой, и то и дело посмеивался глядя на нас всех, неправдоподобно покашливая в кулак, и то и дело закатывая глаза, практически после каждой заносчивой фразы которую выдавала эта Виолетта Фомина за столом.

— Что, мама? — он сказал это жестче чем нужно. — Ты сама не могла остановить эту клоунаду, да? Нравилось тебе, как эта сука оскорбляет мою девушку, так?

— Николас! Как ты говоришь с матерью?!

А вот это уже подключился Тардашевски старший.

— Я не сказал ничего плохого, отец! — парировал Николас, хватая меня за руку. — И я действительно уверен, что можно было выразиться и жестче!

— Николас это уже ни в какие ворота….- старший Тардашевски хмурился, засовывая руки в карманы, гневно глядя на то, как его сын хватает меня за руку, в попытках судя по всему вывести меня к выходу из гостиной.