Читаем Тебе больно? (ЛП) полностью

Он медленно кивает головой.

— Я не собираюсь.

Мой рот открывается от шока, и я моргаю на него.

— Я хочу, чтобы ты показала мне, как тебе нравится, когда к тебе прикасаются. Покажи мне, как ты заставляешь свою киску чувствовать себя хорошо.

Мои глаза расширяются, и я начинаю качать головой.

— Ты боишься?

— Нет.

О, черт. Он ухмыляется. Совсем чуть-чуть, но это совершенно зловеще. Ничто в том, как он смотрит на меня, не заставляет меня чувствовать себя теплой и пушистой внутри.

— Это была ложь, bella ladra — прекрасная воровка.

Это точно была ложь.

Он садится, опираясь задницей на пятки, его колени раздвинуты, а мои бедра обвились вокруг его бедер. Он обхватывает меня за талию и притягивает ближе, пока его твердый член не упирается мне в сердцевину. Несколько миллиметров ткани, отделяющие его плоть от моей, слишком плотные. Мне нужно почувствовать его.

Словно почувствовав мои мысли, он спрашивает:

— Хочешь, я тебе тоже покажу?

— Да. — Ответ прозвучал прежде, чем он успел закончить, и ухмылка стала глубже, демонстрируя ямочки по обе стороны его щек.

Нет, нет. Вернись к хмурому виду. Эта улыбка гораздо опаснее.

Энцо приподнимается на коленях ровно настолько, чтобы спустить шорты с задницы, маневрируя до тех пор, пока они полностью не спадают. Как только его член оказывается на свободе, я не могу отвести взгляд.

Так чертовски красиво. Такой охуенно смертоносный.

Длинный и толстый, с венами по всей затвердевшей плоти. Воспоминания о той первой ночи, которую мы провели вместе, бомбардируют меня, и даже сейчас я могу вспомнить, как он входил в меня. Как он использовал свой член и пальцы с такой точностью, что заставил меня физически извергаться столько раз, что и не сосчитать. Я никогда не могла заставить себя сделать это. И все же, я предполагала, что могу прикасаться к себе лучше. А на самом деле никто никогда не прикасался ко мне так, как Энцо.

Он обхватывает рукой свой член, и если бы я стояла, мои колени подкосились бы от этого зрелища. Мой рот наполняется водой, когда он накачивает себя раз, два, три раза, и его голова откидывается назад, его адамово яблоко покачивается, когда он стонет.

Опустив подбородок, он бросает на меня взгляд, полный одновременно предупреждения и вызова.

— Теперь, Сойер. Покажи мне, как ласкать себя, как я показываю тебе. И когда мы оба закончим, мы увидим, кто врал лучше.

Он знает, что мне не нужно демонстрировать, как заставить себя кончить, больше, чем ему. Энцо и я — мы не очень совместимы, я думаю. Большую часть дня мы говорим на разных языках, и это постоянная битва за то, чтобы понять друг друга. Но когда мы раздеты и наши тела говорят, мы понимаем друг друга, как будто Бог никогда не сердился на людей и не разделял нас по тому, как мы шевелим языками. Когда мы в таком состоянии, только то, как мы ими двигаем, имеет смысл.

Я скольжу рукой вниз по животу и между бедер, прикусив губу, когда он восторженно следит за моими движениями. Мои веки трепещут, когда я провожу пальцем по своему клитору, дразня себя несколько секунд, прежде чем опуститься ниже и погрузить средний палец внутрь себя. Я вся мокрая, и звуки, которые издает мое тело, вульгарны, но мне уже все равно, когда из глубины его груди вырывается стон.

Он крепче сжимает свой член, как будто пораженный этим зрелищем, и начинает медленно накачивать себя, его рот приоткрыт.

Я перемещаю пальцы обратно к своему клитору и крепко обхватываю его, не в силах сдержать хриплый стон. Все мое тело горит, и от удовольствия, излучаемого моей киской, у меня закатились глаза.

Обычно я бы закрыла их и представила, что кто-то другой ласкает меня. Но поскольку Энцо надо мной, наслаждаясь собой, пока наблюдает за мной, то я не смогу отвести взгляд, и это убьет мой нарастающий оргазм.

— Скажи мне правду, — хрипит он, его бедра подрагивают, когда он гладит себя быстрее.

Мои ноги дрожат, в глубине живота образуется спираль, от интенсивности которой у меня перехватывает дыхание. Это слишком приятно, и придумать, что сказать, очень сложно. С таким же успехом он мог бы попросить меня бежать по зыбучим пескам.

— Я... я все еще чувствую себя грязной, — признаюсь я, и я понятия не имею, какого хрена я только что это сказала, но этого достаточно, чтобы жидкий жар поднялся прямо к моим щекам. Я чувствую, как пылает мое лицо от признания, но я только быстрее тереблю свой клитор. Решив убежать от того, что я сказала, и спрятаться от его взгляда, который, кажется, смотрит прямо сквозь меня.

— Скажи мне правду, — заикаюсь я, надеясь, что он избавит меня от этого болезненного признания.

— Я лгу себе каждый день. Я говорю себе, что так чертовски зависим от тебя из-за того, какая сладкая на вкус твоя киска или как легко она плачет по мне. Но я знаю, что это только из-за тебя.

Я прикусила губу, мое лицо сморщилось от того, насколько сырой и открытой я себя чувствую, и впервые мне не хочется убегать. Мне хочется остаться и позволить ему наблюдать за тем, как я распутываюсь.