Если не считать заключенного над нами, вокруг царит жуткая тишина. Нервно оглядываясь по сторонам, я отмечаю, как темно в этом коридоре, нет ни одного источника, через который пробивался бы солнечный свет раннего утра.

Просто темный коридор с заключенным духом, вышагивающим над нами.

— Эй? — снова зовет Энцо, на этот раз чуть громче. И на этот раз шаги прекращаются.

Задерживаю дыхание, и наступает зловещая тишина. Такая тишина, что у меня звенит в ушах, а вокруг царит непроницаемый холод. Даже Сильвестр не шумит внизу. Впервые кажется, что мы совершенно одни на этом острове, не считая душ, которые его преследуют.

Я не совсем уверена, что мне это нравится.

Сердце колотится, я пытаюсь заставить свои плечи снова опуститься, ведь дух уже ушел. Пока что-то громко не ударяется о потолок, отчего из моего горла вырывается испуганный вскрик.

Энцо стоит твердо и молча, когда еще один громкий удар прокатывается по дереву. Я, с другой стороны, чуть не обделалась. Кажется, что мои ребра трещат от того, как сильно бьется о них сердце.

Звучит так, будто кто-то топает или бьет кулаком в пол над нами. Настолько сильно, что я чувствую, как дрожит земля под ногами.

— Энцо, — вздыхаю я, моя грудь напряжена, а в крови смешивается опасный коктейль из ужаса и адреналина.

— Давай выйдем, — тихо говорит он, но конец его фразы обрывается еще одним гулким ударом.

Возникает последняя пауза, а затем две конечности в быстрой последовательности бьют в потолок, становясь все громче и неистовее.

Паника становится слишком острой, я кричу и бросаюсь к винтовым ступеням, ничего не видя в своем отчаянном стремлении убежать. Я теряю опору и падаю вперед. Еще один крик вырывается из моего горла, когда я падаю вниз лицом вперед.

Вдруг мгновение спустя рука Энцо хватает меня за руку и подтаскивает вверх, прежде чем мой нос успевает коснуться металлической лестницы.

— Ебаный ад, Сойер, — рычит он, почти таща меня за собой вниз и к выходу из маяка.

Вспышка солнечного света поражает и ослепляет, когда он почти тащит меня вниз по ступенькам и на пляж. Я закрываю лицо руками, приходя в себя после последних двадцати секунд, которые наверняка отняли у меня двадцать лет жизни.

— Что происходит? — кричит Сильвестр с небольшого расстояния от берега, но мои нервы слишком расшатаны, и я почти не слышу его.

— Что-то стучало в потолок, — отвечает Энцо, его тон жесткий, когда Сильвестр приближается, с трудом удерживаясь от того, чтобы его колышек не утонул в песке.

Колени слабеют, я приседаю и низко опускаю голову, глубоко вдыхая и пытаясь взять под контроль свое колотящееся сердце.

— У меня... сердечный приступ, — задыхаюсь я.

— У тебя нет сердечного приступа, — сухо отвечает Энцо.

— Умираю, — хриплю я. — Нужна водная полиция. Звони 911.

Меня встречает тишина, но я все равно вряд ли смогла бы услышать их за стуком в ушах.

Потом:

— Она только что сказала «водная полиция»?

— Не обращай на нее внимания, — ворчит Энцо. — 911 — это даже не тот номер, по которому нужно звонить.

— Ну, она ударилась головой или что-то в этом роде?

Энцо вздыхает.

— Хотел бы я сказать «да». Но это только Сойер.

Глава 16

Сойер

— Позволь мне попробовать тебя на вкус, bella — красавица.

Я стону, раздвигая ноги, когда Энцо ползет вверх по моим ногам, осыпая мягкими поцелуями мое бедро.

— Пожалуйста, — шепчу я.

Машущая рука, бьющая меня по голове, выводит меня из сна, заставляя проснуться.

Я рычу, сажусь и смотрю на Энцо. Его затянуло в очередной кошмар. Какой бы демон мозга ни мучил его, теперь он причиняет мне телесные повреждения, а если учесть, что я была в самом разгаре сексуального сна, а теперь чувствую, что у меня синие яйца, я расстроена до предела.

Весь день мы были на взводе после того, как эта тварь напугала нас на маяке. Я была чертовски рада отключиться и надеялась сбежать в какое-нибудь место получше. Я этого и добилась.

Меня даже не волнует, что сон был о нем. Я не могу винить свое подсознание за желание пережить лучший секс в моей жизни. Тем не менее, я злюсь, что реальная жизнь все испортила.

— Энцо, — рычу я, грубо толкая его руку. Нахуй не будить его. Если я должна быть мокрой и несчастной, то он должен быть злым и бодрым.

Он не просыпается, тогда я сжимаю кулак и бью его в плечо.

В одну секунду он мотает головой, в следующую — его рука обхватывает мое запястье, и он перекатывается на меня, а его другая рука обхватывает мое горло, крепко сжимая.

Я вскрикиваю, мой мозг с трудом улавливает внезапную перемену.

— Энцо, — пискнула я, давление на мое запястье и горло стало слишком сильным. — Энцо, — кричу я, мой голос едва доносится до него.

Затем, его позвоночник выпрямляется, выпуская меня с вздохом.

— Che cazzo succede? — кричит он. Я не вижу его глаз, но чувствую их. От жара огня, вырывающегося из них, у меня солнечный ожог.

Я задыхаюсь от кашля. Теперь, когда я больше не умираю, гнев возвращается.

— Ты придурок! — кричу я, толкая его в грудь, но он — неподвижный зверь. Он хватает меня за запястья и поднимает их над головой, мы оба тяжело пыхтим.