Читаем Тебе больно? (ЛП) полностью

— Почему ты здесь, Энцо? Это мое безопасное пространство, а ты... делаешь его небезопасным.

Вместо ответа я, наконец, вхожу в ее безопасное пространство. Здесь было бы абсолютно темно, если бы не светящийся потолок и светящийся бассейн в центре.

E davvero bellissima — Это прекрасно. Я могу оценить все, что не относится к человеческому или рукотворному.

Туристы платят сотни долларов, чтобы посетить такие пещеры. Шансы, что на этом крошечном заброшенном острове есть такая пещера, невероятны.

— Ты знаешь, что висит у тебя над головой? — спрашиваю я.

Она поворачивает голову, показывая мне свой боковой профиль. Этого достаточно, чтобы сказать мне, что она заинтересована, и все же я не уверен, какого хрена я здесь.

— Светящиеся черви.

Ее рот на мгновение опускается, прежде чем ее взгляд устремляется вверх, голова откидывается назад, когда она смотрит на маленьких обманчивых существ.

Я ожидал, что она завизжит, что ей станет противно, но Сойер всегда поступает противоположно моим ожиданиям. Не отводя взгляда, она стоит, словно пытаясь подойти к ним поближе.

— Может, стоит закрыть его, пока кто-нибудь не заглянул.

Ее рот закрывается, щелчок зубов слышен на расстоянии нескольких футов.

— Почему они так светятся? — спрашивает она с удивлением.

— Это секреция, чтобы привлечь добычу.

Она задыхается, а я продолжаю:

— Такие пещеры есть и в Новой Зеландии. На самом деле это шелковые нити, которые появляются из яиц личинок. Они отрыгивают на них слизь и превращают их в нити водянистых, отражающих капель. Затем они освещают их своими хвостами и привлекают мух. Они тоньше, чем прядь волос, и могут сломаться, так что следи за своим ртом.

И снова он закрывается. Мне кажется, она даже не поняла, что ее рот снова открылся. Не могу не признать, что если бы она оказалась в пещерном пространстве, которое порождает всю ее ложь, это было бы похоже на правосудие.

Как по команде, ее губы снова начинают медленно раздвигаться.

Бросив взгляд в мою сторону, она спрашивает:

— Откуда ты все это знаешь? Ты что, ходячая энциклопедия?

Я пожимаю плечами.

— Я много чего изучал, когда получал диплом.

Она рассеянно хмыкает.

— Кто бы мог подумать, что секреция червей может быть такой красивой?

Я подхожу к ней, наслаждаясь тем, как ее тело чувствует мое. Мышечные связки, вздувающиеся от напряжения вдоль ее изящных плеч, и то, как напрягаются ее кости.

Мне нравится, что она чувствует меня. Боится меня.

Украсть у меня — худшее, что она когда-либо сделает мне, но я сделаю с ней гораздо хуже.

Она отступает от края, когда я приближаюсь, опускает голову и смотрит на меня.

Это мне тоже нравится. Заставляю ее так нервничать, что она не может оторвать от меня глаз, когда я приближаюсь к ней.

Мне хочется подойти ближе, чтобы услышать ее учащенное дыхание и увидеть, как темнеют ее голубые глаза.

Признаю, я ошибался раньше. Ее сладкая киска — не единственное, что вызывает привыкание. Не тогда, когда ее страх так же аппетитен.

— Ты когда-нибудь был в Новой Зеландии? — спрашивает она тихим тоном, бесполезная попытка отвлечься.

— Нет.

— Почему?

— Никогда не было повода.

— Даже ради светлячков?

— Нет.

Она затихает, воздух становится плотным от напряжения, настолько плотным, что я чувствую каждое движение ее тела в своем собственном.

Я слышу, как она сглатывает.

— Ты собираешься причинить мне боль?

— Да, — говорю я, мой член становится твердым от одной мысли об этом.

— Что... что ты собираешься сделать? — ее голос колеблется, слова дрожат и тонут от страха.

Уголок моих губ изгибается.

— И зачем мне говорить тебе это?

Она отворачивается, и я изучаю, как она смотрит прямо перед собой, за пределы воды и в свой собственный разум, вероятно, представляя все способы, которыми я могу причинить ей боль.

Укол возбуждения просачивается в мою грудь, когда я обхожу ее сзади и прижимаюсь к ее спине. Она резко вдыхает, чувствуя, как мой член упирается в выпуклость ее задницы. Она твердо стоит на ногах, когда я наклоняюсь и провожу губами по ее уху.

— Вот что делает это таким забавным, — пробормотал я, задержавшись на мгновение, чтобы запомнить, как дрожат ее губы.

— Ты собираешься попытаться трахнуть меня? — выплевывает она.

— Нет, bella ladra — прекрасная воровка. Я больше никогда не буду тебя трахать, даже когда ты будешь умолять меня об этом.

Она насмехается, ее верхняя губа кривится от отвращения.

— Я бы никогда.

Обхватив ее, я хватаю ее за челюсть и откидываю ее голову в сторону, ее остекленевшие голубые глаза ловят мой взгляд.

Недостаточно хорошо. Я хочу, чтобы эти слезы пролились.

Я сжимаю сильнее, и полное блаженство высвобождается в моей крови, когда слеза вырывается наружу.

От этого зрелища любой мужчина может растеряться.

Я наклоняюсь ближе, мои губы всего в дюйме от ее губ.