Читаем Театральное дело полностью

Хозяин ателье фотограф Фишер взялся провести меня по всему дому и представить мне домочадцев: троих работников (которые трудились у него с основания фирмы), жену и двоих малолетних детей. Никаких подозрений в причастности к похищению они не вызывали. Дом был двухэтажный, точнее даже одноэтажным на высоком цоколе, в котором удобно устроилось семейство фотографа. Наверху самый большой объем занимала зала со стеклянным потолком, где производилось фотографирование. Рядом с ней располагались уборная и гримерная, внутренняя лестница вела вниз на хозяйский этаж. Обе вспомогательные комнаты сами не большие, но с широкими окнами, через которые при известной ловкости можно выбраться на парапет, а затем на тротуар. Но выходили эти окна на Петровку, оживленную центральную улицу, и проделать подобный кульбит и не вызвать изумления прохожих и кучеров, дежуривших в своих пролетках, было невозможно. Надо сказать, что платье, в котором Изумрудная приехала на съемку, висело в уборной, значит она оставалась в своем сценическом костюме. Поначалу перспективным показался коридор в цоколе, завершавшийся угольной кладовой у запасного выхода во внутренний двор. Но единственный путь оттуда выходил опять-таки на Петровку. Такое фиаско.

Вернувшись в злополучную залу, мы застали там картину почти непотребную. Артисты – они же как дети. Оказывается, одного из посыльных отправляли за шампанским, чтобы отметить историческую съемку – стаканчики предусмотрительно принесли в театральном сундуке вместе с костюмами. В свете изменившихся обстоятельств решили вместо этого помянуть исчезнувшую приму, а дальше – больше. Нашему взору предстала развеселая вакханалия, исключающая возможность опросить нетрезвых свидетелей. Пришлось следствие на этом свернуть. Я пригласил всех заинтересованных прийти в сыскную часть завтра, искренне полагая, что к тому времени Изумрудная каким-нибудь способом сама отыщется, и откланялся.

* *

На следующее утро около нашей конторы собралась целая толпа. Неужели так и не нашлась? Людей было заметно больше, чем на вчерашней фотосессии, пришли даже двое театральных швейцаров в форменных ливреях и скрюченная старушка в красной шляпе с цветами и в красных перчатках. Однако среди них я не заметил ни трагика Ланского, ни режиссера Румянцева. Передо мной стояла трудная задача: отобрать среди пришедших тех, кто вчера присутствовал на месте происшествия, или опросить всех желающих? Непростая задача, если учесть, что помощников мне так и не выделили. И все же я решился опросить их всех, Бог знает, как пойдет дело, а то самому придется за ними ходить. Все-равно день пропал.