— В аэропорт? — удивился Петр. На подростков он уже не смотрел, и шпана незаметно, по одному, исчезла в подвале. — Кого-то встречать?

— Я должна как можно скорей догнать Антона. А передо мной машины останавливаются редко. Меня же все за школьницу принимают!

— Так и я тоже думал, что вы школьница, — чистосердечно признался Петя. — Пойдемте быстрей, конечно, я вам помогу!

О том, что посадка на парижский рейс закончена, справочная служба объявила на четырех языках, как раз, когда они вбежали в здание аэровокзала.

— Вы ищите в очередях, а я попробую передать объявление в самолет, — предложил Петя.

Вот кто был человеком надежным. И разговаривал он с ней при этом совершенно естественно, как бы не замечая разницы в росте. Если бы у нее могли быть дети и при этом вполне здоровые, то она мечтала бы как раз о таком сыне. Он помог ей остановить машину, поторапливал водителя, а когда она завозилась с деньгами, расплатился сам.

Поперек небольшого аэропортовского зала вились очереди — сразу на несколько рейсов. Но Антона там не было. Следующий самолет на Париж улетал только вечером.

— Не приняли объявление, — сказал подошедший Петя. — А вы уверены, что он улетает сегодня?

Они попробовали узнать в кассах, но и эта информация оказалась закрытой.

— Петя, вы уезжайте, а я останусь. Буду ждать следующий рейс. Сколько вы дали водителю? — Он назвал сумму и взял деньги абсолютно естественно, без гримас и ужимок. — А это на обратную дорогу. Езжайте на такси, вы и так на меня потратили уйму времени. Спасибо вам, Петя!

— Нет уж, деньги оставьте себе. Позвольте мне получить хотя крохотную радость от доброго дела. И вообще, я вам желаю… — Он помолчал, подыскивая слова: — Чтоб все сбылось.

«Если бы!» — с тоской подумала она.

— Да! Возьмите на память! — И она протянула ему одну из трех оставшихся фотографий: двенадцать апостолов и в середине — сам Антон с распятым Христом на груди.

— Спасибо, классно все-таки получилось, — проговорил Петя, убирая фотографию в сумку, которая висела у него на плече. — Сразу видно руку большого мастера… Извините, что переспрашиваю: завтра точно ничего не будет? Я-то, собственно, шел к вам, чтобы это узнать. А то вдруг он, как неожиданно улетел, так и прилетит.

— Думаю, этого не будет уже никогда, — ответила она, имея в виду в основном себя.

Ника прождала в аэропорту не больше часа, а потом подошла к справочному окну.

— Тетенька, извините пожалуйста, вы не знаете, мой папа улетел в Париж? — спросила она, «делая девочку». — Шолохов. Антон Шолохов. У него билета не было. Он сказал, что все равно постарается улететь. Мы с мамой живем отдельно, я приехала его проводить и вот… — Ника говорила так искренне, что сама поверила в свою роль и чуть не заплакала.

То, что не получилось у молодого, хотя и симпатичного парня, удалось ребенку. Сердце женщины, сидящей за окном справочной, дрогнуло, она принялась звонить в отдел пассажирских перевозок и минут через пять сочувственно сообщила:

— Улетел твой папа. Час назад. Вот отцы! Надо было раньше приезжать, девочка.

— А скажите, пожалуйста, он никакой записки мне не оставил?

— Нет, девочка, записок никто из пассажиров сегодня не оставлял.

Ника печально вздохнула и, не выходя из роли, пошла к выходу.

Та квартира, в которой она прожила около месяца, сразу стала чужой, и у нее не было никакого желания туда возвращаться.

СЫН ТАКСИДЕРМИСТА

Учителя физкультуры звали Григорий Равшанбекович. Это странное имя досталось ему в подарок от отца, которого он не знал. Зато он хорошо знал своего отчима. Алексей Григорьевич Меховщиков пришел в их семью, когда Грише не исполнилось еще и трех лет. Только супружеское счастье Алексея Григорьевича длилось недолго. Через год молодая жена заболела обычным гриппом. На третий день болезни жильцы из соседней квартиры отправили ее на «скорой помощи» в больницу. Последних мгновений ее сознания хватило только на то, чтобы дотянуться до их звонка и нажать на кнопку. Когда соседи открыли дверь, она сидела уже на полу у стены. Те же соседи позвонили на работу к Алексею Григорьевичу, и пока он ловил такси, пока ехал через город в Мечниковскую больницу, жена уже скончалась. Он шел рядом с каталкой, на которой санитар перевозил из отделения ее тело, и постоянно сдергивал простыню с лица, стараясь прикрыть холодные ступни.