Читаем Тарси полностью

Тарси

***– Вы знаете, Ричард, что самое главное в жизни?***В комнате стало еще темнее. Поднялся ветер, закружилась вьюга, пробиравшая не до костей – до самой души. Наемники были не в силах сдвинуться. Рагмар хотел было обратиться к духам – тщетно: губы покрылись коркой и смерзлись. Из пасти раздавался только вой бессильной ярости.Болотные огоньки закружились вокруг де Местра-младшего. Они двигались все быстрее и быстрее, все ближе и ближе. Мелькали лица, похожие до безобразия…Нет! Это было одно и то же лицо, отражавшееся во всех огоньках. Холодное, злое, оно полнилось горделивым торжеством. Вот-вот сбудутся древние мечтанья!Де Местр-младший двигался странно…А, нет! Это сам доспех двигался, поддаваясь чужой и чуждой воле. Вот качнулся глупый шлем. Заколыхались до того бездвижные кожаные ремешки. Дернулся левый сапог. Затем – правый. Болотные огоньки уже не плясали – они неслись с невероятной скоростью. Прямо напротив рта де Местра-младшего образовалась призрачная воронка, острием метившая прямо в горло жертве. Миг – и огоньки начало засасывать сквозь воронку. Рожа, сверкавшая в них, расплылась в мерзкой улыбке.

– Он возвращается! Он вернулся! Славьте славного Нарсо! Славьте нашего великого владыку! Да увидит Хэвенхэлл пришествие своих хозяев! Славься, могучий Нарсо! Славься, великий Нарсо! Славься!!! – воздев руки к доспеху (все, что было в этом от де Местра-младшего, исчезло), напевал Анри. – Славься, необоримый Нарсо! Славься, владыка демонов! Славься, господин Тринадцатого града!..

– Мда…А с фантазией у него туго…– сила негодования Олафа была такова, что он смог произнести это даже сквозь ледяную преграду.

Становилось холодно, очень холодно. Если бы нечто, вселившееся в де Местра-младшего, помедлило еще недолго, наемников убивать бы не пришлось: умерли бы от обморожения, делов-то?

Рагмар бился с морозом, сковавшим его руки. Он не в силах был даже пальцем пошевелить. Олаф еще мог шлепать губами, но звуки из них уже не исходили: замерзали и падали на излете, разбиваясь об обледеневший пол. Ричард замкнулся. Сейчас в его груди клокотал…

Огонь…И крики…И стоны…И плач…И крики…Мама…Мама!!!И даже Конхобар…Что?! Не может быть!Пока барон воспевал очередное величайшее достоинство Нарсо, ему не слышен был хруст ломавшегося льда.Конхобар ухмыльнулся. Раздался треск: лед, сковывавший его руки, треснул, разломившись на сотни, на тысячи застывших капель. В четырех зрачках его пылал огонь, в пятом же – воцарился такой хлад, что замерз бы сам лед.

– Вот он, мой последний, мой желанный бой… Привет тебе с изумрудных холмов Альбы! – расхохотался Конхобар. – Меня зовут Конхобар, альбианский герой! Я вызываю тебя на бой! Сразись со мной, чужестранный герой!

Из сердца сына вечно зеленой Альбы так и неслись строфы на родном языке, но они гасли, не в силах растопить здешний хлад. Лепестки пятилистного клевера вяли здесь, не в силах прорасти в промерзшей земле.

Но – чудо – Олафу померещилось зеленое сиянье вокруг головы Конхобара. Неужто венок из трав далекой Альбы?

Водоворот болотных огоньков на мгновенье замер. Изумрудное сиянье распространялось по зале, и становилось тепло, так тепло, как бывает только в майский день. Теплый, ласковый ветерок гладит щеки, поют птицы, звенят ручьи…

– Альба шлет тебе привет, демонический клеврет! – Конхобару тяжко давался чужой язык, но получалось все равно неплохо. – Она присылает тебе свой цвет!

Перейти на страницу: