Да, Магус, а точнее, его изнурённый, измученный вид произвели должное впечатление на Конохобара из Альбы. Тот понурил голову и пожал плечами. Со стороны казалось, что это два вулкана пробуждаются от долгой спячки.
– Вижу, что другу твоему плохо. О, я узнаю его, мага из Лефера! Ричард! Приветствую тебя, мудрец, продающий мудрость свою за деньги! – в голосе Конхобара не звучало ничего, кроме почтения.
Называя вещи своими именами, воин из Альбы умел сохранять почтение перед собеседником. Все пять зрачков его устремили взгляд на Ричарда, и в каждом читалось уважение. И, кажется, страх. А, нет! То было благоговение, за редкостью в те времена столь трудно узнаваемое. Наверное, оно сохранилось только у народа Альбы да у диких людей.
Даже Рагмар поймал себя на мысли, что давным-давно не видел благоговения даже орков пред своим шаманом, хотя это было очень удивительно!
Но вместо этого Олаф и Рагмар, не сго…ну вы поняли, – посмотрели за спину Конхобару, на долину еды и горные кряжи кружек. Или это по мнению наёмника действительно были крошки, или уж такая крошища требовалось воину из Альбы!
– Конхобар, я не знал, что средь твоих талантов есть способность говорить о смерти…Или что другое вы там, у себя, именуете Анку?..– Везучий подмигнул герою Альбы.
– Это мой последний ужин, Олаф. Я нарушил гейсы…
– Что-что? – Ричард говорил так, будто бы одной ногой уже шагнул за край этого мира и вот-вот должен был вступить в другой. – Нарушил гейсы? Святые запреты? И ещё жив?..
Магус вновь обратил взор внутрь, в былое и думы. Внешний мир перестал его интересовать, раз уж самое загадочное и страшное на свете этом уже свершилось.
– Ещё…Да-да…Мы говорим "за миг до"…Так вот. Мне осталась половина этого срока. А может, и половина половины…– щека Конхобара дёрнулась.