Читаем Тараканы полностью

Серега Куркин был очевидный красавец. Хорошего роста, с широкими бедрами женолюба. Угольными глазами и густыми смоляными усами. Производил ложное впечатление сверхполноценного самца, призового жениха. Мало того. При этом еще являлся каким–то дальним родственником самого Аркадия Моисеевича Широкополова. Хозяина великой компании «Озон–транзит», которой и принадлежал этот банк. Был устроен сюда по протекции и оставался неприкосновенным для начальства. Хотя Ермак и сомневался в том, что Широкополов подозревает о Серегином существовании. Появление того в «Многополисе» поначалу вызвало фурор, маленький взрыв среди банковских девиц, жаждущих брачных уз. Но, после пристального изучения, те к великолепию Сереги быстро привыкли и даже стали относиться к нему с пренебрежением, постепенно все возраставшим.

Разговоры вокруг, конечно, сводились к главному событию этого дня. Сегодня, наконец, должны были выдать задержанное за последние три месяца долгожданное жалование. Жалование — так было принято говорить у них в банке, где сам собой образовался свой особый микроязык. Светлана Тиграновна из кредитования, красивая старая дева с преувеличенным гоголевским носом, утверждала при этом, что начальство подло решило выдать одну зарплату вместо трех. А оклады после этого уменьшить задним числом. Такие до нее дошли слухи. Оперзал недовольно гудел, хотя некоторые, впрочем, помалкивали. Сразу было заметно, что они уменьшения жалования избежали. И будущего сокращения, конечно, тоже.

— Вот будет сокращение, — заговорил Серега Куркин, — и останусь я вашим начальником. Умывальников начальник и этот… Не помню дальше.

— И мочалок командир, — задумчиво прозвучал звонкий девичий голос кого–то из операторов.

— Хо–хо! — сразу развеселился Серега. — Мочалки! Мочалки!

— Сам ты мочалка! — сердито возразил кто–то.

— И башку с широких плеч у татарина отсечь! — продекламировал Серега. Теперь он зигзагами ходил по залу, размахивая длинной линейкой, подкрадывался сзади к девкам помоложе, изображая, что этой линейкой рубит им головы.

Те отмахивались, ругали его, уже с применением легкого мата.

— Будете трудиться на благо моего дядьки, — обещал Серега. — Ну и мне, заодно, добро причинять. Я вас склоню деньги нам лопатить.

Подступил к неприступной Светлане Тиграновне и смело замахнулся на нее линейкой:

— Ну что, Тиграновна, согласна?! Трепещешь?

Наконец, появилась первая из местных олимпийцев, главбух. Грузная женщина по кличке тетя Роза. Тяжело затопала вверх по лестнице. Внутрибанковский ропот, уже, казалось, готовый перерасти в бунт, сразу утих. Все блуждающие по оперзалу, разбрелись по своим местам.

Ермак двинулся было в туалет, но, увидев топчущихся перед ним сантехников, вспомнил еще и об этой беде, ремонте канализации. Вездесущий сегодня Серега тоже оказался здесь. Беседовал о чем–то с пожилым сантехником, свысока рассказывал ему что–то. Ермак остановился рядом, тоже достал сигарету…

Вспомнилось, как года три назад меняли батареи в их доме. Будившие ранним утром крики в подъезде, грохот батарей, которые волочили по ступеням. Остающиеся за ними струйки высыпавшейся ржавчины, железный стук, трясущиеся от него стены.

И привычные к этой грязи и неуюту сантехники. Вечером они пропивали левый заработок, и это тоже было слышно на весь подъезд. Затихало все часов в восемь–девять вечера, а утром опять начиналось сначала. Внешне не было заметно, что кто–то из них испытывал страдание от такой жизни. Поразительная неутомимость.

— …Вот так и живем. Как Афоня когда–то, — завершил какой–то свой разговор сантехник.

— Какая Афоня? — с недоумением спросил Серега.

— У нас в доме тоже ремонт был, батареи заменили, — вмешался в чужой диалог Ермак. — За неделю в подъезде управились — быстро, я даже удивился. Ведь только перетаскивать столько всего пришлось, вверх–вниз. Тяжелое у вас ремесло.

— Ну да, — согласно кивнул сантехник. — Одна секция, считай, десять кило. Это с разными фитингами, пробкой, трубой, да с грязью, краской.

Наконец, показались, вышли из туалета другие сантехники. Двое. Вынесли какую–то черную от ржавчины чугунную раскоряку. Небрежно бросили ее в коридоре, на дорогой паркет оливкового дерева.

— И крестовину пришлось менять, — непонятно объяснил один. — Гнильё… Всё, банкиры, будете жить! — Добавил он с непонятным превосходством. — Можете сидеть, отдыхать. Наслаждайтесь жизнью.

— Ну что ж, мерси в боку, как говорится, — не по–настоящему, с иронией поблагодарил Серега.

Растолкав их всех, в туалет ворвалась красивая Светлана Тиграновна, сильно захлопнула за собой дверь.

— А вы знаете Славку Ухъянкина? — спросил Ермак у пожилого сантехника. — Он одноклассник мой, где–то в местном ЖКХ служит.

— Есть такой. На больничном сейчас. Фекал пошел! — с удовлетворением произнес тот, прислушиваясь к звукам из туалета. — Заработал гальюн. Зафункционировал.