Читаем Танцующие в темноте полностью

— Ты уверена? У вас все кончено с этим парнем, Томом? Я все время хотел спросить. Может, ты из-за него такая грустная?

— Я уже сказала, я не грустная, хотя между мной и Томом все кончено.

Казалось, ему стало легче.

— Я рад, что у тебя больше никого нет.

— Я этого никогда не говорила! — Его лицо исказилось от боли. Я знала, что поступаю мерзко, но мне меньше всего хотелось поощрять его попытки. С Джеймсом произошло нечто очень странное, и я не знала, что мне с этим делать.

Он пообещал не давить на меня и действительно не давил, но во время нескольких наших встреч после разрыва и потом, когда мы снова сошлись, он хотел знать обо мне все до мельчайших подробностей. Словно теперь, когда он не мог владеть моим телом, его переполняла решимость овладеть моим разумом. Возможно, есть люди, готовые изливать все свои мысли, все свои желания, но я к их числу не принадлежу.

Трудно устоять перед таким натиском, перед такой почти удушающей любовью. Его огромная потребность во мне, которой некоторые женщины завидовали бы, пугала. Но отвергнуть его было тяжело, словно, отказывая ему, я лишалась чего-то ценного. Такую любовь, может, больше я не встречу на моем пути. Похоже, он сходил по мне с ума, был готов целовать землю, по которой я ходила.

Где я слышала эти слова, совсем недавно? Прозвенел один звонок, извещая, что антракт скоро закончится. Я допила свой напиток. Эти слова сказала бабушка о Нормане Камероне и его чувствах к моей матери…

Поднялся занавес, но усилия актеров казались мне напрасными. Я уже не помнила, что произошло в первом акте.

Наверное, можно любить человека слишком сильно, так сильно, что отказывать ему в праве делать что-то без твоего участия, отказывать ему даже в праве быть счастливым, если не ты оказался причиной его счастья.

Мой намек, что есть кто-то еще, честно говоря, не был правдой, но на следующий день я должна была встречаться с Питером Максвеллом. Он хотел показать мне, где раньше в Токстете стояли высокие дикие леса, которые король Джон превратил в королевский парк, где охотился на оленей и диких кабанов.

— Невероятно! — с восторгом сказала я, когда на следующий вечер мы шагали сквозь моросящий ледяной дождь по Верхней Парламентской улице на Смитдаун-роуд. Я закрыла глаза и попыталась представить, что иду сквозь густой лес, а ледяной дождь — это роса, капающая с деревьев на рассвете.

— Этот район даже упоминается в Книге Судного Дня [12] , — гордо заявил он. Я забыла про холодный вечер, пока он с возрастающим энтузиазмом объяснял, что Лодж-Лейн [13] названа так в честь одного из королевских охотничьих домиков, что название «Смитдаун» происходит от древнего поместья Сметедон. Его описания, слова, которые он использовал, казались неуместными, когда мы проходили по узким застроенным улицам, мимо бесконечных магазинов. Сквозь туман и дождь с шуршанием проносился транспорт: машины, автобусы, грузовики; фары упирались в ядовитый дым, который выбрасывали машины впереди, и отражались на мокрых поверхностях. Казалось, мы идем сквозь ядовитый желтый туман. Питер рассказывал про Дингл-Делл, Нотс-Хоул, про ручьи в скалах песчаника, про горные долины, фермы, заповедник. Он даже продекламировал стихотворение — «Нимфа лесной долины».

— Питер, это очаровательно, — сказала я, когда он остановился отдышаться. Его черные густые волосы и борода блестели от влаги, словно тронутые морозом.

— Я еще не закончил, но это не совсем подходящий вечер. Может, погуляем как-нибудь в воскресенье? Я хочу показать тебе и другие места. Ты знаешь, что двести лет назад Бутл был курортом минеральных вод? Там работали водяные мельницы, били источники, высились песчаные холмы и виднелись обширные поля цветов?

Я призналась, что понятия об этом не имела. Он предложил чего-нибудь выпить, и мы завернули в ближайший паб.

— А здесь не опасно? — нервно спросила я.

— Сомневаюсь, — серьезно сказал он, хотя я заметила, как у него поблескивают глаза. — Что ж, наша жизнь в наших руках.

Паб оказался старым, в викторианском стиле, сверкающим медью и с золоченым зеркалом за барной стойкой. Посетители выглядели заурядно и совсем не угрожающе.

— Ну, что ж, пока, кажется, выжили, — сказал Питер с деланным изумлением. — Что будешь пить?

Я пихнула его локтем в бок.

— Прекрати надо мной издеваться. Сидра, пожалуйста.

Он принес напитки.

— Извини, что задержался, но бармен предложил мне пять тысяч фунтов за заказное убийство. Видишь тех старушек? — Он показал на двух пожилых женщин, сидевших в углу. — Одна из них — переодетый крестный отец мафии, вторая — главный поставщик героина на северо-западе. Полиция гоняется за ней уже много лет. Ее-то и нужно убить. — Он снял куртку и бросил ее на свободный стул. Под нею был свитер-поло с несколькими спущенными петлями. — Я, конечно, отказался, поэтому сомневаюсь, что мы выйдем отсюда живыми.

Я уже умирала от смеха:

— Прости, но я всегда немного опасаюсь таких мест.

— Звучит несколько педантично, но худший страх — это страх перед собой.

— Мне нравится быть с тобой, как-то успокаивает. — Я улыбнулась, чувствуя себя необычно довольной.