Читаем Танцующие с тенью полностью

Судя по всему, наша жизнь состоит из трех в равной мере полноправных стадий. Сначала мы делаем так, чтобы события происходили. Затем мы позволяем им случаться. На третьей стадии, подобной дзену, мы позволяем им случаться либо не случаться. Обычно нам чрезвычайно трудно переходить на следующую стадию: очень уж не хочется от чего-то отказываться. Например, мы отчаянно пытаемся сохранить контроль над своими детьми, когда они вырастают. Мы не вознаграждаем себя (или их) даром позволения поступать по-своему. Наше тело/психика говорит: «Пусть это произойдет!» Но наше эго/тень заявляет: «Да будь я проклят, если позволю им совершить эту ошибку!» Но дети все равно отказываются нас слушать и делают все по-своему, к лучшему или к худшему. Тут просматривается забавная симметрия: мы начинаем отказываться, только когда наша способность добиваться своего сокращается.

Одно из преимуществ сильного эго в том, что его обладатель получает желаемое. Мы отказываемся от желаемого только тогда, когда это уже не имеет значения. В противном случае мы подобны хищной птице, которая цепко держит рыбу в своих когтях, хотя та тянет все дальше и дальше под воду, пока птица не тонет. Потрясающий образ самопоражения, неизменно ожидающего эго в его стремлении победить любой ценой! «Разве можно сражаться с драконом, если он тебя уже съел?» — спрашивает Юнг.

Проблема тут не в «я» или «не-я» как таковых, а в нужном порядке их стадий. Нам необходимо сформировать эго и здоровое самоуважение. (То, что мы называем самоуважением, — это эгоуважение, ибо архетипическая Самость, существующая всегда и уже бесконечная и совершенная, в нем не нуждается.) В своей духовной практике мы, конечно же, отказываемся не от здорового эго. Нашей мишенью является невротическое эго с его привязанностью к иллюзиям, к привычному страху и присваиванию. Главная цель — не растворение, не размытие чего-то ценного и настоящего, а признание сущностной нереальности, которую мы назвали своей идентичностью. Наша работа заключается в демонтаже своего рода потемкинской деревни. Только после того, как будут снесены картонные конструкции, может открыться бескрайний простор оси здорового эго и Самости.

Далай-лама говорит: «Этого на вид прочного, вещественного, независимого, самоустанавливающегося “я”, появляющегося по собственной воле, на самом деле вовсе не существует». «Я» как эго — это просто акт указания и проецирования. Нет никакой реальности, которая подтверждала бы его. В сущности, даже внешние объекты не обладают реальностью, соответствующей их названию. Дом тоже является продуктом указующего разума, так как это всего лишь набор стройматериалов, собранных в единую конструкцию. Дом, стоящий передо мной, на самом деле во мне. Его объединяющая реальность зависит от определенной формы, а в конечном счете — только от имени, поскольку мы сами себе даем имена. Независимое существование — это всего лишь наше предположение. Если бы наше эго было самоустанавливающимся, если бы в нем была сила существовать независимо ни от чего, оно было бы реальным. Стихотворение Ван Чанлина предполагает, что просветление случается только там, куда никто не ходит.

В то же время в условном, временном и удобном смысле идентичность действительно реальна. Мы существуем, но только как взаимозависимое возникающее и исчезающее. Если бы независимое внутреннее эго/«я» существовало, существовало бы и нечто постоянное и неизменное, на чем мы могли бы фиксировать свою привязанность. Тогда у нас не было бы никакого шанса на освобождение от болезненной привязанности к страху и присваиванию. Следовательно, отсутствие такого «я» соответствует интересам нашего освобождения. Тем не менее каждый из нас существует как относительная, постоянно меняющаяся личная сущность, которая непрерывна и через которую течет жизненная сила. Речь не о том, что мир — иллюзия, а о том, что мы его так трактуем, будто он имеет постоянную автономную реальность. Но в действительности ничего фиксированного не существует. Вот почему правильный этикет в отношении вещей — отказываться. И именно поэтому рай здесь: «Само это место: да, лотосовый рай». (Принято считать, что боги рождаются в цветке лотоса.)

Метафорой этого осознания является прибытие в землю обетованную, внутреннее царство безопасности и мира, которое теперь везде, где я. Это своего рода географическая карта без резких границ между психикой и Вселенной или даже между инстинктом самосохранения и служением другим людям. Ставший миссионером шаман по имени Черный Лось, вернувшись из своего видения на пике Харни в Блэк-Хиллс (согласно верованиям индейцев сиу, это центр мира), сказал: теперь он знает, что центр мира повсюду. (Центр мира — любое место, где мы это осознаем.)