Но пока я разбирался в деталях всей этой стратегии, наткнулся на несколько очень любопытных фактов, обычно пропущенных в общих, обзорных источниках. И после этого понял, что в генерала поиграть всё-таки придётся, потому что упускать, согласно элементарной логике, такие подарки судьбы – натуральное преступление. Поэтому моё повествование будет не таким простым, как я описал выше. Ну и добавьте к этому извечный вопрос паникующего попаданца, который осознаёт, что он ПОПАЛ, и надо что-то делать. Волею авторского произвола я устраиваю заброс уже в август 1914 года в генерала Самсонова, когда казалось бы что-то изменить уже ничего нельзя в раскладах. Остаётся только действовать по ситуации. Но если подумать, то кое-что всё же можно сделать. Немного. Но это тоже поможет…

Пролог

Анисимов Олег Сергеевич стоял на своём старом форде в унылой московской пробке. В субботу! Летом! Москва в это время обычно двигалась легко, но наверно что-то случилось. Или опять дорогу перекрывали впереди для высокопоставленного лица, или авария случилась. Но пробка была знатная. Водители нервничали, раздосадованные непредвиденной задержкой, но пока что никто не бузил. Кондиционер на малых оборотах исправно холодил воздух в кабине, а закрытые стёкла надёжно отгораживали внутреннее пространство от пекла снаружи. Тем не менее, настроение у Олега была отвратное. Потому что ездил он на работу, разруливать ЧП. Будучи начальником участка в мостостроительной организации, он отвечал за всё случившееся и даже не случившееся. Позвонили ему рано утром, и обрадовали тем, что при бурении свай под фундамент очередной опоры, наткнулись на сюрприз – неучтённую на плане трубу, из которой ударила фонтаном мутная жижа, быстро затопившая рабочую площадку. Естественно старший смены сразу позвонил ему, и намечался очередной разбор полётов с извечными русскими вопросами – кто виноват и что делать.

Прибыв на место, Олег обозрел большую лужу, среди которой возвышался буровой станок, на котором, как Робинзон на острове, сидел грустный оператор. Вокруг лениво перемещались рабочие. Воняло вроде не сильно, поэтому сказать с уверенностью, что это за труба, было трудно. По известным телефонам начали обзванивать эксплуатирующие организации района, которые имели в своём хозяйстве трубы. Первой реакцией абонентов было отбрехаться и перенести разборку на понедельник, но график работ у мостовиков был жёсткий, и простой в два дня Олега не радовал. Поэтому он настаивал и грозил составлением протокола о отказе прибыть на место происшествия. Обещали быть. Первым приехал представитель водостока. Достал схему со своими коммуникациями, сверил с имеющейся на участке, и подтвердил, что это труба не его. Конечно, письменно подтвердил. Потом прибыли водопроводчики – молодые парень с девушкой на крутом Феррари, который пришлось оставить на стоянке у бытового городка, потому что перемещаться на такой машине по стройке было бы безумием. То же самое. Не наша, подпись в акте. Канализационщика ждали долго. Уже и звонили ему несколько раз, всякий раз получая ответ, что вот-вот будет, он уже рядом. Наконец, подпрыгивая на ухабах и стыках дорожных плит, к луже на приличной скорости подлетел довольно грязный уазик, из которого вылетел полноватый франт в костюме с галстуком и в белых туфлях. Прямиком направился к луже, поддёрнул штаны на коленях, присел, и потрогал воду рукой. Затем поднёс её к носу, и, расплывшись в довольной улыбке, громогласно объявил:

– Не, не наше!

– Точно? – Усомнился Олег. – Запашок какой-то затхлый.

– Есть немножко. – Согласился представитель. – Но наше пахнет не так. Где подписать?

Тяжело вздохнув, Олег протянул ему акт, где были описаны обстоятельства пробоя трубы, и следовали подписи представителей коммуникационных служб, признающих, что это не их сеть. А чья же тогда? В Москве дело обычное. Старая труба, уже исключённая из эксплуатации и почему-то не демонтированная. Возможно, что это вообще кусок трубы, в которой накопились грунтовые воды, и под давлением хлынули в пробой. Отсюда и затхлый запашок. Ну что же, надо откачивать, а там видно будет.