Читаем Танненберг полностью

Василий выполнил указание в точности, разбудив ровно в семь. Сам он спал, судя по всему, на кушетке, расположенной здесь же. У кровати стояли уже начищенные сапоги. Обувшись, Самсонов прошёл в туалетную комнату, где на полочке, рядом с раковиной, уже были разложены зубная щётка и баночка с порошком. Приведя себя в порядок, Самсонов почувствовал, как голова стала яснее, а мысли упорядочились. Столь ранний подъём он себе устроил, чтобы, во-первых, не выбиваться из привычного распорядка дня, а во-вторых, надо было озаботиться некоторыми приготовлениями, чтобы потом использовать их в своей армии, командование которой ему, судя по всему однозначно светит, вместе со всеми вытекающими из этого последствиями. Ну, и конечно, побриться! А то вид с бородой у него, безусловно, важный, но в походных условиях, да на жаре, которая стояла здесь, она будет очень мешать.

– Слышь, Василий! – Обратился он к денщику, одевая китель. – А ты, какой бритвой пользуешься?

Василий бороду брил, зато носил небольшие, лихо подкрученные, усы.

– Златоустовской, Александр Васильич. А что?

– И как, нормально?

– Да, вполне, ежели за ней следить и рукой не дёргать. Хотя, золингеновская, конечно, получше будет. Заточку держит дольше, и бреет чище.

– Бороду что ли сбрить? – Задумчиво проговорил Самсонов, разглядывая себя в зеркало и почёсывая растительность на лице пальцами.

– Это зачем, Александр Васильевич? – Опешил денщик.

– Да, надоела она мне. – Лениво продолжал Самсонов, пребывая в сомнениях.

– Александр Васильевич, это, конечно, не моё дело, но с бородой вы настоящий генерал, а без неё совсем не солидно будет. – Начал увещевать его Василий.

Самсонов стоял перед зеркалом, изучая своё лицо как бы с двух точек зрения. Своей прежней, для которой борода и усы были символом, и в которой были некоторые удобства – бриться не каждый день и от мороза неплохо защищает. И новообретённой, для которой это была помеха на лице, скрывавшая его черты, и тоже имевшей неудобства в виде застревавшей в волосах пищи, засаленности, и, как следствии, частой потребности в мытье, чтобы сохранять приличный вид. В походных условиях это было проблемой. Но тут он сообразил, что большинство приличных людей, виденных им на улице, носят или бороду, или усы. Кстати, если бороды не было, то усы могли быть просто роскошными. Веянье моды, и никуда от этого, похоже, не деться. С этим согласился даже Анисимов, грустно вздохнув внутри.

– Ладно, уговорил, красноречивый! – Сказал он, и добавил, подражая народному говору. – Пущай растёт.

– Ну, слава богу. А то без бороды вам нельзя, Александр Васильевич. Не поймут люди. – Обрадовался Василий. Хотя вполне возможно, что он просто не хотел возиться с бритвой, ведь скоблить генеральскую физиономию по утрам тогда бы точно предстояло ему.

– Ну, что ж, остаёшься здесь для пригляду. – Подвёл итог Самсонов. – Если будем переезжать, то я за тобой кого-нибудь пришлю. – И отправился на улицу, чтобы поскорее добраться до особняка губернатора, и начать действовать. Сдаваться просто так он не собирался, равно, как и плыть по течению. Внутри клокотало желание борьбы. За свою жизнь, за жизни людей, и за свою страну, в конце концов, которая уже сделала первый шаг навстречу хаосу, поглотившему её вскоре.