Читаем Танец отражений полностью

– И что мы будем делать? – сухо поинтересовался лейтенант Кимура. – Организуем еще одну операцию по высадке?

Куин поджала губы, показывая, что сейчас не время для шуток.

– Вы вызываетесь добровольцем, Кимура?

Кимура промолчал.

– Тем временем, – сказала Элен, – станция Фелл нас вызывает – и достаточно настоятельно. Нам надо начать переговоры. Мне представляется, что они должны включить нашего заложника. – Отрывистый кивок в сторону Кимуры отметил единственный безоговорочно успешный эпизод операции, и Кимура ответно кивнул. – Кто-нибудь из присутствующих знает, что адмирал собирался сделать с бароном Бхарапутрой?

Никто не знал.

– И ты не знаешь, Куини? – удивленно переспросил Кимура.

– Нет. Времени поболтать не было. Я даже не знаю, Кимура, рассчитывал ли адмирал, что твое похищение окажется успешным, или задумал его как отвлекающий маневр. Это больше похоже на его стратегию: вся операция не строится в расчете на один непредсказуемый результат. Полагаю, он собирался, – ее голос стал тише, – сориентироваться по обстановке. – Она села прямее. – Но я совершенно определенно знаю, что намерена делать я. На этот раз сделка должна быть в нашу пользу. Барон Бхарапутра может стать для нас всех обратным билетом отсюда – и для адмирала тоже, но нам надо правильно разыграть все карты.

– В таком случае, – сказала Ботари-Джезек, – думаю, нам не следует говорить, насколько ценный груз мы оставили внизу.

Тут Ботари-Джезек, Торн, Куин – все – повернулись и посмотрели на Марка, холодно и расчетливо.

– Я тоже об этом думала, – согласилась Куин.

– Нет, – прошептал он. – Нет! – Вместо крика у него получился только резкий хрип. – Вы это не серьезно. Вы не можете заставить меня быть им. Я больше не хочу быть им. Господи! Нет!

Его трясло, тошнило, ломало.

«Мне холодно».

Куин с Ботари-Джезек переглянулись. Ботари-Джезек кивнула в ответ на какую-то безмолвную фразу.

Куин сказала:

– Все могут возвращаться к исполнению своих обязанностей. Кроме вас, капитан Торн. Вы освобождаетесь от командования «Ариэлем». Лейтенант Харт вас заменит.

Торн кивнул, словно ожидая именно этого:

– Я под арестом?

Куин зажмурилась, словно от боли:

– Черт, у нас нет на это времени. И людей. И вы еще не сделали доклад, и кроме того, мне нужен ваш опыт. Эта… ситуация в любой момент может быстро измениться. Считайте себя арестованным и поступившим в мое распоряжение. Можете охранять себя сами. Займите гостевую офицерскую кабину на «Перегрине» и можете называть ее камерой, если считаете нужным.

Лицо Торна стало еще мрачнее.

– Слушаюсь, мэм, – невыразительно отозвался он.

Куин нахмурилась:

– Пойдите и приведите себя в порядок. Продолжим позднее.

Кроме Куин и Ботари-Джезек, все вышли. Марк попытался последовать за ними.

– Ну, нет, – сказала Куин, и слова ее прозвучали как удары погребального колокола. Он снова упал в свое кресло и съежился. Когда из зала ушел последний дендариец, Куин протянула руку и отключила все записывающие устройства.

Женщины Майлза. Возлюбленная юности Элен, теперь капитан Ботари-Джезек. Ее Марк изучал тогда, когда комаррцы готовили его к исполнению роли лорда Форкосигана. И все же она оказалась не совсем такой, как он ожидал. Дендарийка Куин стала для комаррцев неожиданностью. Две женщины случайно оказались похожи: короткие темные волосы, тонкая бледная кожа, влажные карие глаза… Или не так уж случайно? Может, Форкосиган подсознательно выбрал Куин как подмену Ботари-Джезек, когда не смог получить оригинал? Даже имена у них были похожи: Элли и Элен.

Ботари-Джезек была выше на целую голову, с длинным аристократическим лицом. И держалась она более холодно и сдержанно, что еще сильнее подчеркивал офицерский мундир. Элли, в полевой форме и боевых ботинках, была ниже, хотя и на целую голову выше его самого и не такая надменная, как Элен. Обе внушали ужас. Собственный вкус Марка, если когда-то он сможет проявить его, скорее склоняется к той блондиночке, которую они извлекли из-под кровати, но только чтобы возраст у нее соответствовал внешности. Невысокая, мягкая, розовая, робкая – чтобы она не сожрала его после совокупления.

Элен Ботари-Джезек наблюдала за ним с каким-то брезгливым любопытством.

– Так похож на него. И не он. Чего ты трясешься?

– Мне холодно, – пробормотал Марк.

– Холодно! – возмутилась Куин. – Ему холодно! Ты, проклятый всеми богами маленький негодяй…

Тут она стремительно развернула свое кресло и села спиной к ним.

Элен встала и прошла к его месту за столом. Она прикоснулась к его лбу, покрытому холодным потом. Он резко отпрянул. Наклонившись, она заглянула ему в глаза:

– Куини, он в психологическом шоке.

– Он не заслуживает того, чтобы с ним считались! – прошептала Куин.

– Но он все равно в шоке. Если хочешь получить результаты, то следует это учитывать.

– Дьявол! – Куин снова повернулась к ним. От ее глаз по перепачканному лицу пролегли влажные чистые дорожки. – Ты-то не видела. Ты не видела, как Майлз лежал с взорванным сердцем!

– Куини, он же на самом деле не умер. Правда? Он просто заморожен и… потерялся.