Читаем Танец Арлекина полностью

Ближе к вечеру Полти и его компания собрались на сеновале около «Ленивого тигра». Снаружи сгущались сумерки, а здесь горел тусклый масляный светильник. Тонкая струйка дыма вилась в воздухе, ребята передавали друг дружке краденую джарвельскую сигару. Внизу заходили в стойла лошади, а пьяненький папаша Боба, старый Эбенезер, пошатываясь, бродил от одного стойла к другому. Порой он принимался что-то напевать себе под нос, прерывая пение какими-то бессмысленными высказываниями. Наверное, сам не понимал, что бормочет. Он не знал, что ребята собрались на сеновале, в своем секретном царстве, куда можно было забраться по скрипучей приставной лестнице.

Изо всех мест, где они собирались, это у Боба было самым любимым. Тут было тепло и уютно. Закутавшись в шубу из звериных шкур, Боб улегся поудобнее на сене. Спать хотелось ужасно! Мягкость сена сливалась с тусклым светом, поднимавшимся от стойл, с запахом, исходившим от лошадей, со знанием о том, что на улице лежит белый нежный снежок… Снег пошел, когда они с Полти подбегали к лужайке — словно в знак победы Полти.

— «Зеленая подвязка», — проговорил Полти, выпуская дым изо рта.

И тут Боб вдруг очнулся от дремоты. Расслабился, согрелся и напрочь забыл о всяких там переменах. Казалось, все как прежде. Они вместе, все четверо, и он мог обмануть себя, решив, что попозже подойдет и Тил, ну, или что Тил сегодня прийти не сможет.

Но только сегодня.

Где же она теперь?

Напевал снизу надтреснутым голосом старик забулдыга.

— «Зеленая подвязка», — повторил Полти, на сей раз мечтательно. Он улыбался, вернее — ухмылялся, и явно о чем-то думал. Он передал сигару Лени, а та — Велу. У Лени слипались глаза, и она привалилась плечом к сыну кузнеца.

Боб посмотрел на нее. Полти твердил ему, что Лени — шлюха. Таких, как она, говорил Полти, только шлюхами и назовешь, и никак иначе. Бобу, когда он думал об этом, становилось нестерпимо грустно. Не то чтобы ему казалось, что Полти зря так обзывается, и не то чтобы наоборот. Просто Боб видел, какой огромной, пышногрудой девицей стала Лени, и пытался соединить в уме этот её образ с тем, который был ему памятен с детства, — но ничего не получалось. Выходило так, будто бы Лени как-то раз взяла да и ушла тайком, а её место заняла эта широкобедрая деваха с чудовищно большой грудью. А её мать, когда-то спутавшаяся с солдатом, на всю деревню была известна как самая настоящая шлюха. Лени становилась похожей на свою мать.

И еще она становилась уродливой.

Лени и Вел крепко обнялись, сидя в тени, отбрасываемой скатом крыши. Полти зыркнул на них, и его зеленые глаза сверкнули.

— А у меня была одна из этих… с подвязками зелеными. А ты не знал, Вел?

Боб сел… Его затошнило. Что за чушь? Когда это он мог? Боб протянул руку, взял у Вела сигару. Раньше Полти ни за что бы не стал говорить подобные глупости. Раньше и Лени не стала бы вести себя так отвратительно, как утром.

— С подвязками? — лениво спросил Вел. — Как это «была»? Боб глубоко затянулся сигарой и отдал Полти, хотя ему ужасно хотелось еще покурить. Полти, не глядя, взял сигару.

— Что сказал, то сказал, — буркнул Полти. — Я ездил в Агондон. Вы-то все думали, что я дома полеживаю, что лихорадка у меня. Помните, ну? Только у меня сроду никаких лихорадок не бывало, скажи, Боб! Эй ты, чего молчишь, стручок бобовый?

Боб промолчал. У него вдруг жутко закружилась голова. Да и у Полти, похоже.

— Я был в Агондоне, — утверждал Полти. — Там есть чему поучиться. Не на зверей же глазеть, правда? Ну, в общем, одна там… подарила мне на память одну подвязку. Зеленую.

Боб рассеянно соображал — зачем Полти такое рассказывает? Ведь когда Полти трепала лихорадка, Боб забирался по стене в комнату своего друга. Он такое не раз проделывал и раньше и в этот раз видел, как Полти лежит, закрыв глаза, больной, на кровати. Боб смотрел на него в окно, а Полти бредил, нес всякую чепуху. Болтал что-то про пекло и горячий уголек. О странной музыке, которая звучала у него в ушах. Потом, поправившись, Полти уже ничего не помнил. Он даже и не знал, что Боб был рядом с ним. «Ты был такой больной, Полти!» — говорил Боб чуть ли не восхищенно. Полти сердито тряс головой: «Ничего я не болел. Не ври!» Но это была неправда, как и то, что он ездил в Агондон. Никогда он там не бывал, как и остальные.

Кроме, конечно, Тил. Тил сейчас была в Агондоне.

Внизу послышалось негромкое журчание — это старый пьяница Эбенезер, завершив заботы о лошадях, помочился прямо у стенки стойла. Он при этом напевал.

Потом хрипловатый голос забулдыги утих вдали.

— Врешь ты все, Полти, — сказала Лени.

Полти вертел в пальцах длинную сигару. На миг Бобу показалось, что сейчас Полти со злости запустит ею в физиономию Лени. Но Полти лениво передал сигару Лени и улегся на солому.

— Ну, вру, — зевнул Полти. — А вдруг нет? Ты бы такое и придумать не мог, а, Вел?

Лени не стала затягиваться. Она передала сигару Велу, покраснела и сказала:

— Не слушай ты его, Вел.