Читаем Танах полностью

(1) И было слово Г-сподне ко мне сказано: (2) Сын человеческий! Обрати лицо твое к горам Йисраэйля и пророчествуй им. (3) И скажешь: горы Йисраэйля! Слушайте слово Г-спода Б-га. Так сказал Г-сподь Б-г горам и холмам, лощинам и долинам: вот, Я навожу на вас меч, и Я уничтожу высоты (для жертвенников ) ваши. (4) И опустошены будут жертвенники ваши, и разбиты обелиски ваши (в честь солнца), и брошу убитых ваших пред идолами вашими. (5) И повергну трупы сынов Йисраэйля пред идолами их, и рассыплю кости ваши вокруг жертвенников ваших. (6) Во всех (местах) поселения вашего города будут разрушены и высоты (жертвенников) опустошены, дабы разрушены и опустошены были жертвенники ваши. И будут разбиты и исчезнут идолы ваши, и выкорчеваны будут обелиски ваши (в честь солнца), и искоренены будут дела ваши. (7) И падут убитые среди вас, и узнаете, что Я — Г-сподь, (8) Но Я оставлю (остаток): будут у вас спасшиеся от меча среди народов в рассеянии вашем по странам. (9) И вспомнят спасшиеся ваши обо Мне среди народов, где они пленены, когда Я сокрушу блудное сердце их, которое отступилось от Меня, и глаза их блудливые, (устремленные) вслед идолам; и проникнутся отвращением к самим себе, к злодеяниям, которые они совершили, ко всем гнусностям их. (10) И узнают, что Я — Г-сподь; не напрасно говорил Я, что наведу на них бедствие это. (11) Так сказал Г-сподь Б-г: ударь рукой твоей, и топни ногой твоей, и скажи: о, горе (мне) за все гнусности злодейские дома Йисраэйля, что от меча, голода и мора падет. (12) Кто вдали — умрет от моровой язвы, кто близко — падет от меча, а оставшийся в осаде — от голода умрет; и свершу гнев Мой над ними. (13) И узнаете, что Я — Г-сподь, когда убитые (падут) меж идолами своими вокруг жертвенников их, на каждом высоком холме, на всех вершинах гор, и под всяким деревом зеленеющим, и под всяким теребинтом ветвистым, на том месте, где они воскуряли благовония всем идолам своим. (14) И простру руку Мою над ними, и предам эту землю унынию и запустению, от пустыни Дивла, во всех местах поселения их, и узнают, что Я — Г-сподь.


7


Перейти на страницу:

Похожие книги

Иисус Неизвестный
Иисус Неизвестный

Дмитрий Мережковский вошел в литературу как поэт и переводчик, пробовал себя как критик и драматург, огромную популярность снискали его трилогия «Христос и Антихрист», исследования «Лев Толстой и Достоевский» и «Гоголь и черт» (1906). Но всю жизнь он находился в поисках той окончательной формы, в которую можно было бы облечь собственные философские идеи. Мережковский был убежден, что Евангелие не было правильно прочитано и Иисус не был понят, что за Ветхим и Новым Заветом человечество ждет Третий Завет, Царство Духа. Он искал в мировой и русской истории, творчестве русских писателей подтверждение тому, что это новое Царство грядет, что будущее подает нынешнему свои знаки о будущем Конце и преображении. И если взглянуть на творческий путь писателя, видно, что он весь устремлен к книге «Иисус Неизвестный», должен был ею завершиться, стать той вершиной, к которой он шел долго и упорно.

Дмитрий Сергеевич Мережковский

Философия / Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика / Образование и наука
Свет Валаама. От Андрея Первозванного до наших дней
Свет Валаама. От Андрея Первозванного до наших дней

История Валаамского монастыря неотделима от истории Руси-России. Как и наша Родина, монастырь не раз восставал из пепла и руин, возрождался духовно. Апостол Андрей Первозванный предсказал великое будущее Валааму, которое наступило с основанием и расцветом монашеской обители. Без сомнения, Валаам является неиссякаемым источником русской духовности и столпом Православия. Тысячи паломников ежегодно посещают этот удивительный уголок Русского Севера, заново возрожденный на исходе XX столетия. Автор книги известный писатель Н. М. Коняев рассказывает об истории Валаамской обители, о выдающихся подвижниках благочестия – настоятеле Валаамского монастыря игумене Дамаскине, святителе Игнатии (Брянчанинове), о Сергие и Германе Валаамских, основателях обители.

Николай Михайлович Коняев

Религия, религиозная литература