Враги "открытого общества" — это те, кто выдвигают против индивидуума и его центральной позиции разнообразные модели, основанные на Абсолютном. Абсолютное, даже утвержденное спонтанно и волюнтаристически, мгновенно вторгается в сферу индивидуального, резко меняет процесс ее эволюции, осуществляет насилие над цельностью атомарной личности, подчиняя ее какому-то внеиндивидуальному импульсу. Индивидуум немедленно ограничивается Абсолютным, а значит общество людей теряет качество «открытости» и перспективу свободного развития во всех направлениях. Абсолют диктует цели и задачи, устанавливает догмы и нормы, насилует индивидуума, как скульптор свой материал.

Поппер начинает генеалогию врагов "открытого общества" с Платона, в котором он видит родоначальника философии тоталитаризма и отца «мракобесия». Далее, он переходит к Шлегелю, Шеллингу, Гегелю, Марксу, Шпенглеру и другим современным мыслителям. Все они объединены в его классификации одним — утверждением метафизики, этики, социологии и экономики, основанных на принципах, отрицающих "открытое общество" и центральность индивидуума. В этом Поппер совершенно прав.

Самое важное в анализе Поппера заключается в том, что в категорию "врагов открытого общества" попадают мыслители и политические деятели совершенно независимо от того, являются ли их убеждения «правыми» или «левыми», "реакционными" или «прогрессивными». Он выделяет иной, более значимый, более фундаментальный критерий, объединяющий на обоих полюсах, на первый взгляд, самые разнопорядковые и противоположные идеи и философии. К "врагам открытого общества" причисляются и марксисты, и консерваторы, и фашисты, и даже некоторые социал-демократы. Вместе с тем, и в друзьях открытого общества могут оказаться либералы типа Вольтера или реакционные пессимисты типа Шопенгауэра.

Итак, формула Поппера такова: "либо "open society", либо "its enemies".

3. Священный Союз Объективного

Самым удачным и самым полным определением национал-большевизма будет следующее: "Национал-большевизм — это сверхидеология, общая для всех врагов открытого общества". Не просто одна из враждебных такому обществу идеологий, но именно его полная сознательная тотальная и сущностная антитеза. Национал-большевизм — это такое мировоззрение, которое строится на полном и радикальном отрицании индивидуума и его центральности, причем Абсолютное, во имя которого индивидуум отрицается, имеет самый широкий и самый общий смысл. Можно рискнуть и сказать, что национал-большевизм стоит за любую версию Абсолютного, за любую мотивацию отрицания "открытого общества". В национал-большевизме явно проглядывает стремление любой ценой универсализировать Абсолютное, выдвинуть такую идеологию и такую философскую программу, которые воплощали бы в себе все интеллектуальные формы, враждебные "открытому обществу", приведенные к общему знаменателю и интегрированные в единый концептуальный и политический блок.

Конечно, в истории разновидности враждебных открытому обществу направлений часто враждовали и между собой. Коммунисты с негодованием отвергали свое сходство с фашистами, а консерваторы открещивались и от тех и от других. Практически, никто из "врагов открытого общества" не признавал своего родства с аналогичными идеологиями, считая подобные сравнения лишь уничижительной критикой. Однако при этом разнообразные версии самого "открытого общества" развивались солидарно друг с другом, при ясном осознании своей мировоззренческой и философской связи. Принцип индивидуализма мог объединять протестантскую монархию Англии с демократическим парламентаризмом Северной Америки, а в ней самой поначалу либерализм прекрасно сочетался с рабовладением.

Первой попыткой сгруппировать разнообразные идеологии, враждебные "открытому обществу", предприняли именно национал-большевики, которые разглядели, так же, как и их идеологические противники, некую общую ось, объединяющую все возможные альтернативы индивидуализму и обществу, на нем построенному.

На этом глубинном, редко осознаваемом до конца, импульсе и основывали свои теории первые исторические национал-большевики, применявшие стратегию "двойной критики". У «правых» и у «левых» мишенью этой национал-большевистской критики был именно индивидуализм (у правых выражавшийся в экономике, "теории рынка", у левых — в политическом либерализме: "правовом обществе", "правах человека" и т. д.). Иными словами, национал-большевики по ту сторону идеологий схватили сущность и враждебного лагеря и своей собственной метафизической позиции.

На философском языке «индивидуализм» практически отождествляется с «субъективизмом». Если перенести национал-большевистскую стратегию на этот уровень, то можно утверждать, что национал-большевизм выступает категорически против «субъективного» и категорически за «объективное». Вопрос не в том: материализм или идеализм? Вопрос в том: либо объективный идеализм и объективный материализм (по одну сторону баррикад!), либо субъективный идеализм и субъективный же материализм[2] (по другую!).