«ьояэцмяицрссдхчятьыуцмъугг», — услышал Влад.

Полёт притормозился. Наверху возникло круглое светлое пятнышко.

Это еще что такое?

Люк. С ободом из гладкого светящегося материала.

Внутри что-то белое.

В нерешительности, еще не решив, стоит ли туда лезть, Влад завис в воздухе. Протянул руку потрогать край люка и вдруг заметил, что на кисти всего три пальца. Оторвало взрывом? Но крови не видно. И кожа целая. Только зеленоватая какая-то.

— змрчяъолсыя! — само собой выскочило из Влада какое-то квохтанье.

Он поперхнулся, закашлялся.

Эх, была не была. Хуже не будет.

Просунул голову в отверстие.

Ничего особо пугающего не увидел. Собственно, и видеть-то было нечего.

Абсолютно белая полукруглая камера, похожая на половинку гигантского кокоса, вид изнутри.

Влез, встал на ноги, и люк в полу сразу задвинулся. Не разглядишь, где и был.

Из-за того что все вокруг такое белое, Влад совершенно утратил ощущение пространства. Ни тени, не шероховатости, глазу не за что зацепиться.

Это я умер, объяснил он себе, но понятней от этого не стало. Теперь чего, всегда так будет? В смысле, белая пустота, и больше ни фига?

Было реально холодно. Колотило не по-детски, зуб на зуб не попадал. Только без клацанья. Когда стукались челюсти, звук выходил какой-то мягкий, неубедительный.

Влад сунул в рот палец.

Куда-то подевались зубы. Остались одни десны. Правой рукой, трехпалой, он пользоваться избегал, вообще старался на нее не смотреть. Действовал левой, нормальной.

Ею и схватился за голову.

юуцс, волос нет! На гладком черепе какие-то бугры!

— Что за глюки? змрчясяэяшыъсцъ! — пролепетал Влад.

Захлопал глазами. Ты хоть сам понял, чего сказал?

Опять включился шипящий голос, уже не встревоженный, а спокойный такой, деловитый.

«эсцтясцъпъоъйрыэмояснфятъол!»

Куда-куда? — насторожился покойник. Почему-то возникла уверенность, что бессмысленный набор звуков содержит в себе информацию о каком-то перемещении.

В одной из белых стенок открылось полукруглое отверстие.

Влад весь сжался, готовясь к чему-то нереально кошмарному. Типа выскочит сейчас какая-нибудь жуть. Но ничего не выскочило.

«эйрыцлшътршср», позвал все тот же странный голос. Когда Влад попятился, выяснилось, что голос умеет говорить и по-русски, причем чисто, без акцента. «Вперед, вперед, не надо бояться».

От человеческого обращения Влад малость съехал с нерва. Осторожно просунул в проход голову, готовый, если что, отпрянуть. Белая полукруглая камера ему уже казалась чуть ли не родной, а тут еще неизвестно, что ждет.

Ничего особенного он не увидел. Такое же белое помещение, абсолютно пустое. Только прямоугольное, и одна из стенок поблескивает. Из полированного металла, что ли?

Влез. Отверстие за ним сразу закрылось.

Здесь было еще холодней. Прямо рефрижератор. Изо рта вместе с дыханием вырвалось облачко пара. Из носа потекло.

Левой рукой Влад хотел утереть сопли. А носа-то нет! Ровное, немного пупырчатое место!

Почему-то эта пропажа произвела на Влада особенно тяжелое впечатление. Можно сказать, просто в шок вогнала.

Он зашатался, упал на четвереньки и, подвывая, выполз на середину комнаты.

Краем глаза заметил сбоку какое-то движение. Застыл. С ужасом обернулся.

Уф, зеркало!

Стенка, что поблескивала, оказалась зеркальной. Там отражался кто-то стоящий на четвереньках.

Ну-ка, ну-ка.

Влад встал, подошел ближе, чтобы себя рассмотреть.

В какого же урода он превратился…

От одежды остались обугленные клочки. Левая рука нормальная, правая свисает до колена. До верхнего колена, потому что их три на каждой ноге!

А рожа, тятрзфятра, рожа! Вместо носа какое-то ситечко. Глаза на месте, но во лбу появился третий, прикрытый полупрозрачной перепонкой. Губы зеленые. Ужас!

Может, это не зеркало?

Он поднял уцелевшую руку, чтобы потрогать поверхность. Урод сделал точно такое же движение.

Все-таки зеркало! Это он, Влад Гурко, превратился в такое?

И захотелось ему умереть во второй раз. Конкретно и окончательно. Только чтобы этого не видеть. Лучше руки на себя наложить!

Только как это сделаешь?

Крича от ужаса, Влад согнулся и разбежался, чтоб расшибить свою уродскую башку о белую стену.

Но она оказалась предательски мягкой и упругой, отбросила Влада назад на середину.

«Спокойно, спокойно!» — сказал по-русски невидимый голос.

Хрена спокойно!

Зеркало-то точно твердое!

С удесятеренной яростью, с бешеным воплем Влад по-бычьи, головой вперед, понесся прямо на свое отражение.

Зеркало впустило самоубийцу в себя с довольным, причмокивающим звуком.

ыртя!

Акт III

Действие всех картин происходит в разное время, а некоторых вне времени.

3.1

Картина первая

Ястреб

Ястреб дошел до края крыши, за которым, он это знал наверняка, ничего не было. От нетерпения шаги всё убыстрялись, перешли на бег, и границу, отделявшую серую зону от Черного Ничто, он преодолел в прыжке.

Всё получилось как надо.

Бросок — и Ястреб сам стал Ничем. Чернотой.

3.2

Картина вторая

Александр Губкин