Читаем Талтос полностью

— Точно. Именно так. Но откуда ты узнала об этом? Ты очень странная, крошка. Одна из этих богатеньких девочек из пригорода, которые носят ленточки в волосах и ходят в храм Святого Сердца. Понимаешь, о ком я? Я всегда думала, что ты даже не станешь говорить со мной.

В этот момент Мона почувствовала легкий, но болезненный укол в сердце, боль и жалость к этой девчонке, ко всем, ощущающим себя изгоями из-за пренебрежительного отношения к ним окружающих. Мона никогда не страдала отсутствием самоуверенности. Но эта девочка, с детства лишенная социальной защищенности и практически не получившая образования, тем не менее готова была действовать на свой страх и риск, руководствуясь лишь собственной интуицией и природными способностями.

— Пожалуйста, милые, прекратите эти разговоры. Вы не на Уолл-стрит, — сказала Беатрис Мэри-Джейн, а где сейчас твоя бабушка? Ты не сказала о ней ни слова. И вообще, уже четыре часа, так что еще немного — и тебе пора уходить, если собираешься успеть обратно засветло.

— С бабушкой все прекрасно, тетя Беатрис, — ответила Мэри-Джейн, глядя при этом прямо в глаза Моне. — Знаете, что случилось с бабушкой, когда мама забрала меня с собой в Лос-Анджелес? Мне тогда было шесть лет, как вы знаете. Слышали вы эту историю?

— Да, — сказала Мона.

Все слышали. Беатрис до сих пор переживает это. Селия уставилась на девочку, словно на гигантского москита. Лишь Майкл, казалось, пребывал в полном неведении.

Случилось вот что: бабушку Мэри-Джейн, Долли-Джин Мэйфейр, внезапно запихнули в приходский дом, после того как ее дочь уехала с шестилетней Мэри-Джейн. Долли-Джин, как предполагалось, умерла в прошлом году и была похоронена в семейном склепе. Погребение прошло пышно, как и полагается в тех случаях, когда умирает кто-то из Мэйфейров. Кто-то позвонил в Новый Орлеан — и все Мэйфейры выехали в Наполеонвилль, где и били себя в грудь, скорбя и сожалея, что старая женщина, бедняжка Долли-Джин, умерла в приходском доме. Хотя, если честно, большинство о ней никогда даже не слышало.

И в самом деле, никто из них по-настоящему не знал Долли-Джин. Во всяком случае, никто не считал ее почтенной пожилой леди. Лорен и Селия видели ее много раз — когда были маленькими девочками, разумеется.

Старуха Эвелин знала Долли-Джин, но Старуха Эвелин никогда не покидала Амелия-стрит, чтобы поехать на сельские похороны, и никому даже не приходило в голову просить ее об этом.

Итак, когда Мэри-Джейн снова попала в город год назад и услышала историю о своей бабушке, умершей и потом похороненной, она подняла на смех всю эту компанию, даже рассмеялась в лицо Беа

— Черт побери, она не умерла! Она пришла ко мне во сне и сказала: «Мэри-Джейн, приди и забери меня. Я хочу вернуться домой». Теперь я направляюсь в Наполеонвилль, и вы должны сказать мне, где находится этот приходский дом

Всю эту историю Мэри-Джейн рассказала Майклу, и его удивленный вид вызвал у окружающих смех.

— Но почему же Долли-Джин не рассказала тебе во сне, где находился этот дом? — спросила Мона.

Беатрис метнула в нее неодобрительный взгляд.

— Да, она не объяснила, как найти дом. Это факт. И ты правильно его подметила. У меня есть своя теория о духах и причинах, по которым они, как вы знаете, все запутывают.

— Мы все так делаем, — хмыкнула Мона

— Мона, сбавь тон, — обернулся к ней Майкл.

«Ведет себя так, словно я его дочь, — раздраженно подумала Мона И по-прежнему не сводит глаз с Мэри-Джейн».

— Дорогая, что случилось? — участливым тоном поинтересовался Майкл, и в голосе его звучала нежность.

— Ну, знаете, старые леди все такие, — тем временем продолжала Мэри-Джейн. — Она не всегда знала, где находится, не понимала иногда, сон это или явь, но знала, откуда она родом! Именно так все и произошло. Я вошла в дверь этого дома для престарелых, стремительно выскочила на середину комнаты для отдыха — или как там они ее называют? — и там сидела моя бабушка и смотрела прямо на меня. «Где ты была, Мэри-Джейн? — спросила она. Забери меня домой, дорогая. Я так устала от ожидания».

Они похоронили какую-то постороннюю женщину из этого дома для престарелых.

Настоящая Долли-Джин Мэйфейр была жива. Она ежемесячно получала чеки для бедных с чьей-то чужой фамилией, но ни разу не удосужилась прочесть, что в них написано. Пришлось обратиться с просьбой о проведении специального дознания, чтобы досконально разобраться в обстоятельствах дела, и в конце концов бабушка Мэйфейр и Мэри-Джейн вернулись в развалины дома при плантации и вновь стали жить там. Пока команда Мэйфейров обеспечивала их всем необходимым, Мэри-Джейн стояла в стороне, стреляя из пистолета по бутылкам из-под лимонада и уверяя всех, что у них с бабушкой все будет в порядке и они смогут сами позаботиться о себе. У нее было несколько баксов, заработанных одной ей известным способом, и она была настроена делать все по-своему.

— Итак, они позволили старой леди и тебе жить в этом затопленном доме? — невинным тоном спросил Майкл.