Читаем Талтос полностью

Жанет, так же как и я, родилась в утраченной земле, о чем упоминала теперь совершенно открыто перед человеческими существами. Разумеется, они не поняли, что она имеет в виду. Но мы-то знали. И она напомнила мне, что у нее, как и у меня, нет белых прядей в волосах. Иными словами, мы были мудрыми и молодыми, мы оба — превосходное сочетание.

У меня был один сын от Жанет, и я истинно любил ее. Я провел много ночей за любовными играми с ней в постели, не осмеливаясь на совокупление конечно, но кормясь из ее круглых маленьких грудей и обмениваясь всеми видами других искусных ласк, приносивших нам исключительное наслаждение.

Я любил Жанет. Но у меня никогда не возникало предположений, что она будет так яростно защищать свои верования.

Теперь она выступила вперед и начала проклинать новую религию как сплошную ложь и смеялась над ней. Она указала на все слабости в логических заключениях и их последовательности, а вдобавок рассказала множество историй, в которых христиане выглядели хвастунами и идиотами. Содержание Евангелий она объявила невразумительным.

Племя мгновенно раскололось. Разговоры были настолько громкие, что я не мог даже сказать, сколько было защитников точки зрения Жанет и сколько у нее оказалось противников. Последовали яростные словесные споры. И снова у нас начались марафонские дебаты, наблюдая за которыми ни одно человеческое существо не могло не усмотреть наших существенных различий с людьми.

Монахи покинули собрание и направились к нашему священному кругу. Там они освятили землю Христову и молились за нас. Они не смогли в полной мере понять, в чем состоят расхождения, но знали, что мы не похожи на других людей.

Наконец грянул великий раскол. Треть Талтосов категорически отказались принять новую веру и угрожали начать битву с остальными, если мы попытаемся превратить долину в оплот христианства. Некоторые выказывали великий ужас перед христианством и борьбой, какая может разразиться между его сторонниками и противниками. Кому-то оно просто не нравилось, они стремились сохранить наши собственные обряды и не хотели жить в целомудрии и покаянии.

Большинство хотело обращения, и мы не желали покидать наши старые жилища, то есть оставить долину и уйти куда-то в другие места. Мне самому такая возможность представлялась немыслимой. Я был здесь правителем.

И подобно многим языческим королям, я ожидал, что мой народ безропотно последует за мной в мою веру.

Словесные споры постепенно переходили в физические толчки, тычки и угрозы, и через час я увидел, что всему будущему долины угрожают серьезные неприятности.

Но конец света приближался. Христос узнал об этом и сошел, дабы подготовить нас. Враги Христовой Церкви были врагами Христа!

Кровавые сражения разразились на пастбищах долины. Кое-где запылали огни.

Везде слышались взаимные обвинения. Человеческие существа, всегда, казалось, проявлявшие лояльность, внезапно обратили гнев на Талтосов и обвинили их в порочных извращениях. Им вменяли в вину незаконные браки, отсутствие детей и повиновение нечестивым колдунам.

Другие объявили, что давно подозревали Талтосов в порочных поступках и теперь пришло время раскрыть всю правду. Где мы скрываем своих маленьких? Почему никто никогда не видел детей среди нас?

Несколько сумасшедших типов по только им известной причине решились вдруг открыть правду. Женщина — человеческое существо, родившая двоих детей от своего мужа-Талтоса, указала на него и сообщила всему миру, кто он такой, заявив при этом, что если мы будем спать с человеческими женщинами, то вскоре совсем их уничтожим.

Взбешенные энтузиасты, из которых я был наиболее искренним, объявили, что такие вещи больше не имеют значения. Мы, Талтосы, были радушно приняты в церковь Христом и отцом Колумбой. Мы покончим со старыми беспутными привычками и будем жить так, как велел нам Христос.

За этими словами последовало еще большее замешательство. Посыпались удары. Раздались крики.

Теперь я сам видел воочию, как три тысячи человек могут погибнуть из-за спора по поводу права копировать книгу! Теперь я осознал все.

Но слишком поздно. Битва уже начиналась. Все ринулись к своим брошам, хватались за оружие и защищали свои позиции. Вооруженные мужчины сплошным валом выкатывались из дверей, атакуя соседей.

Ужас войны, ужас, которого я так стремился избежать все эти годы в Доннелейте, уже охватил всех нас. И я сам своей речью спровоцировал эту войну.

Я стоял, смущенный, с мечом в руке, не представляя, что делать дальше. Но монахи пришли ко мне. «Эшлер, веди их к Христу», — сказали они, и я повел себя так, как и многие другие фанатичные короли, правившие до меня. Я повел своих новообращенных соплеменников против их братьев и сестер.

Но подлинный ужас ожидал впереди.