Читаем Такое простое счастье полностью

Она поднялась в детскую, чтобы в который раз сложить милые детские вещицы и убедиться, что все готово. С утра она ощущала тянущую боль в пояснице и спустилась на кухню, чтобы узнать у миссис Поллифакс о каком-нибудь народном средстве от таких болей.

Она застала экономку в слезах.

– Что случилось? – переполошилась Летти.

– Мой знакомый… – Миссис Поллифакс вытерла глаза краем фартука. – Он умирает.

– Мне очень жаль.

– Конечно, вам должно быть жаль. – И обвиняющее посмотрела на Летти. – Это же ваш отец.

Летти, потрясенная, уставилась на нее.

– Простите, но я не могу больше молчать. Что бы там между вами ни было, но нельзя дать ему умереть в одиночестве. Вы до конца дней будете себя корить!

– Отец? Умирает?

– Вы не знали?

Летти покачала головой:

– Это какая-то ошибка. Он не болен. С ним все хорошо. Он живет ни о чем не заботясь… ходит в парк каждый день играть в шахматы…

– О боже. – Экономка подошла к Летти и обняла за плечи. – Простите. Я думала, что вы знаете. Он потерял сознание, и его отвезли в больницу. Он там уже больше месяца. Вчера, когда я его навещала, он плохо выглядел. Возможно, жить ему осталось пару недель. А может, дней.

У Летти стучало в ушах.

– Нет, – едва ворочая языком, сказала она. – Это ошибка. Вы ошиблись. – Она откинула руку экономки и вытащила телефон.

Номер Дариуса был переведен на голосовую почту.

Трясущимися пальцами она набрала номер бруклинской квартиры, понимая, что нарушает слово, данное мужу, не общаться с отцом. В автоответчике зазвучал отцовский голос, записанный два месяца назад.

Ее охватил ужас.

– В какой он больнице?

– Но вы не в том состоянии, чтобы самой туда ехать. Я скажу Коллинзу приготовить машину. Мне поехать с вами? – заволновалась экономка.

Летти покачала головой. Миссис Поллифакс сказала ей, где больница и какая палата.

Дорога в Бруклин показалась Летти вечностью. Когда наконец они туда приехали, то Летти кинулась к входу, поддерживая живот. Не останавливаясь у справочного окна, она влетела в лифт и нажала кнопку третьего этажа, как ей сказала миссис Поллифакс.

Она почти бежала до палаты отца.

– Папа! Я… – Летти распахнула дверь.

Комната была пуста. Неужели она вошла не в ту палату?

Или… о боже, не может быть, чтобы он…

– Извините, – раздался сзади женский голос.

– Разумеется, «извините», – ответил ворчливый голос отца.

Летти обернулась.

Отец сидел в инвалидной коляске и сердито взирал на медсестру, которая пыталась ввезти его в дверь.

– Вы чуть не врезались в стену! Чему вас только учили!

Летти расплакалась. Отец повернул голову, увидел ее, и его бледное, исхудавшее лицо озарилось радостью.

– Летти. Ты пришла.

Обхватив тощую фигуру в кресле, она, задыхаясь от рыданий, выговорила:

– Конечно же я пришла. Как только узнала, что ты болен. Но когда не увидела тебя на кровати, то…

– Подумала, что я умер? Ну нет! – И добавил, посмотрев на медсестру: – Хотя некоторые люди стараются меня уморить.

Медсестра фыркнула:

– Последний раз я согласилась помочь вам выиграть гонки на колясках, Говард.

– Выиграть? Да мы ничего не выиграли! Марджери обогнала меня на целых десять секунд, несмотря на лишние фунты.

– Гонки на колясках? – Летти не поверила своим ушам.

– Не лучшая из моих затей, особенно вместе с неуклюжей сестрой. Но в отделении хосписа это все-таки развлечение. Либо это, либо депрессия от теленовостей.

– Это нарушение больничных правил. Зачем только я вам уступила? В следующий раз попросите другого, а я нарываться на увольнение не буду.

Отец улыбнулся прежней обаятельной улыбкой:

– Гонки поднимают настроение всем, кто лежит в хосписе.

Медсестра со вздохом ушла.

Отец повернулся к Летти:

– Но почему ты плачешь? Ты действительно подумала, что я умер?

– Папа, ты тоже плачешь. – Летти заставила себя улыбнуться.

– Разве? – Отец дотронулся до лица. – Я просто рад тебя видеть, поэтому растрогался. Я уж боялся, что ты не придешь.

– Я пришла сразу, как узнала.

Говард кивнул:

– Я знал, что он, в конце концов, тебе скажет.

– Кто?

– Дариус. Конечно, я обещал не звонить тебе, но в нашем уговоре не было слов о том, что я не могу связаться с ним. Я оставил ему сообщение месяц назад, когда упал на улице и «скорая» привезла меня сюда.

Месяц? Летти онемела. Дариус целый месяц знал, что отец в больнице всего в часе езды от Фэрхоулма?

Отец потер иссохший подбородок.

– Хотя я почти уверен: он и раньше знал, что я болен. Он нанял человека следить за мной с того дня, как ты ушла с ним. Этот парень видел, что я посещаю врача три раза в неделю.

Летти зажала рот ладонью. Выходит, не месяц, а два? Дариус знал, что отец болен, умирает, и намеренно скрывал от нее, а ей говорил, что отец играет в шахматы.

Холодный пот выступил на коже. Дариус лгал ей. Как он мог быть таким черствым, бессердечным и жестоким?

Ответ очевиден: он ее не любит. И никогда не любил.

Она едва не задохнулась от гнева и боли.

– Дариус тебе ничего не сообщил? – произнес отец. Она помотала головой, и он вздохнул: – Как же ты тогда узнала, что я здесь?

– От миссис Поллифакс.

– Понятно. – Тут его взгляд переместился на живот Летти, и лицо у него просветлело: – Наверное, до срока неделя или две?