Читаем Такая работа полностью

— Я во время обыска видел его в шкатулке на комоде — можно за ним съездить…

Сердиться на Гуреева было бесполезно: как ему казалось, он все делал старательно и добросовестно. Не дорабатывал он «чуть-чуть». И это «чуть-чуть» делало его самым невезучим и наиболее ненадежным работником, несмотря на его опыт. К тому же он был болезненно самолюбивым и мнительным.

— Билет нужно срочно привезти, — только и сказал Ратанов. — Это важно.

— Смотрите, — сказал Барков, — молитва…

На сложенном несколько раз листе бумаги карандашом было написано:

— От засады, — перевел Барков, — и от допросов…

— Глубоко религиозный вор.

Позвонил Шальнов:

— Зайди!

Он сидел в своей обычной позе, обложившись со всех сторон делами, папками, толстыми тетрадями и журналами в картонных переплетах с грифами «секретно» и «совершенно секретно».

Подперев рукой голову, Шальнов смотрел на дверь.

— Привет, — кисло сказал он Ратанову, — с рыбокомбината опять ящик с консервами утащили…

Это прозвучало у него тяжело и устало, и со стороны могло показаться, что он озабочен и устал потому, что все эти сутки, пока Ратанов отсутствовал, он, забыв о еде и сне, изнервничавшись как черт, мотался в поисках этого ящика по комбинату и по Старой деревне, опрашивал на рассвете сторожей и дворников и прочесывал Большой Шангский лес. Можно было даже подумать, что Шальнов нес какую-то особую персональную ответственность именно за этот ящик консервов. Но Ратанов знал, что Шальнов на месте кражи не был и не догадывался, что Ратанову это известно.

— Мне докладывали, — сказал Ратанов, — ребятам из ОБХСС нужно обратить больше внимания на этот комбинат. Больше ничего?

— Есть мелочи, но такого ничего нет. Бог милует. Звонят только много, интересуются Волчарой: как, что и почему? Из областной прокуратуры пару раз звонили…

— Странно… Что это вдруг такое любопытство… А еще что?

— Звонила Щербакова. Гошку скоро из больницы выпишут: ничего страшного. Арестовывать она его не будет, если он все расскажет. А Волчара — сам знаешь — Гошку не знает, подошел к магазину, чтобы оправиться…

— Ясно, — сказал Ратанов.

Едва он вышел, Шальнову снова позвонили. На этот раз из административного отдела обкома партии.

Дело с задержанием Волчары было успешным, но рядовым делом отделения уголовного розыска, о котором могли поговорить дня три и забыть и которое никак не могло оказаться в поле зрения областной прокуратуры, а тем более обкома партии. Мало ли брали они с поличным на месте преступления грабителей и карманников?

Однако в субботу вечером после поимки Волчары к сменившемуся с дежурства Веретенникову домой зашел его старый друг прокурор следственного отдела Скуряков, и Веретенников, в общем-то не преследуя никаких конкретных целей, беседуя под девизом «Вот мы бывало! А нынешние — что?!», преподнес ему эту историю в таком свете, что Скуряков отказался от прогулки и весь вечер уточнял детали. Веретенников в этот вечер как рассказчик превзошел самого себя.

Из его рассказа получалось, что некий Джалилов, на котором, как говорят, негде уже ставить пробу, участник убийства Мартынова, чтобы отвлечь от себя подозрения в убийстве, решил «дать» крупное дело — заманил на кражу ставшего уже на путь исправления Варнавина и еще одного молодого человека — фамилию его Веретенников забыл — и сообщил об этом Баркову.

— Ты понимаешь: преступник Джалилов приходил в гости к работнику милиции! — Веретенников возмущенно подымал руки: сам он скорее бы умер, чем допустил, чтобы к нему в дом зашел кто-нибудь из ранее судимых. — И вот они вместе проводят такую комбинацию!

И во-первых, потому, что у Скурякова отношения с Ратановым были испорчены донельзя еще с январского совместного совещания, а во-вторых, потому, что Скурякову, готовившему справку к предстоявшему партийному активу, не хватало яркого «факта № 1», без которого оправка выглядела скучноватой, дело Волчары в короткий срок приняло такой оборот, которого никак не ожидал ни Веретенников, ни меньше всего готовый к этому Ратанов, ни сам Скуряков.

В воскресенье днем, когда Скуряков с комфортом расположился в кабинете областного прокурора, чтобы писать справку, из республиканской прокуратуры позвонил зональный прокурор. Прокуратура Республики всегда придавала большое значение вопросам соблюдения социалистической законности, и «зональный», естественно, поинтересовался предстоящим партактивом. Не задумываясь, Скуряков рассказал ему, как группа работников уголовного розыска во главе с начальником отделения спровоцировала некоего Варнавина на совершение кражи из магазина, чтобы задержать его с поличным.

Тяжелее этого преступления для работника милиции могли быть разве только арест заведомо невиновного человека или кража вещественных доказательств по делу.