Читаем Тающий человек полностью

Интересно. Но не настолько, чтобы заставить меня подняться и заняться поиском О'Дауды в телефонном справочнике Лондона. Мне нужен был отдых, а не работа. Но заметьте, мне также нужны были и деньги. Мне они всегда нужны, и иногда, когда эта нужда была особенно острой, меня не очень волновали пути их получения. Но в тот момент, так как на моем банковском счету кое-что лежало, мне нужен был отдых по полной программе. Я сидел и перебирал в уме все места, куда бы я мог поехать. У меня был друг, который уехал на Мальту из-за некоторых налоговых моментов. Но это означало бы путешествие на яхте, а я терпеть не могу возиться с парусами. Коста Брава? Рыба и чипсы, ужасное гаспаччо и еще более ужасное пение фламенко. Биарриц? Тихий городок времен Эдуардов... Только все в прошлом. Сейчас это большой, суетливый и шумный город, улицы которого забиты “Ситроенами”, а стоит только вступить в дюны, как Атлантика сразу начинает бросать тебе в лицо пену и песок. Что-нибудь тихое рядом с Каннами? Возможно, это будет приятно — покой, уединение и полная расслабленность, утреннее потягивание красного вина под увитым виноградом деревом, чтобы прийти в себя после вечернего периода. Замечательно, все, кроме уединения. Мне все же придется найти себе компаньона. Я почти собрался с силами, чтобы дотянуться до своей записной книжки, лежащей в ящике стола, как зазвонил телефон. Я изменил направление движения руки и взял трубку.

— Я вернулась, — доложила Уилкинз.

— Хорошо. Без тебя контора стала совсем другой. — Не дождавшись ответа, я спросил: — Ты не договаривалась о моей встрече с неким мистером О'Даудой?

— Нет.

— У-гу. Тогда все.

Я положил трубку и забыл о своей записной книжке. Так или иначе, у них у всех найдутся уважительные причины. Конечно, я мог бы попробовать что-нибудь новое. Возможно, круиз, если удастся взять билет. Нет. Они все там чертовски приветливые, эти дневные прогулки по палубе, игры в кольца и настольный теннис, и смешные одежды. И, тем не менее, все эти недотроги будут влет сбиты морскими офицерами. Форме и черному морскому загару противопоставить нечего.

Зазвонил мой личный телефон. Сделав усилие, я поднес трубку к уху.

— Карвер слушает.

Веселый, грохочущий голос пахаря, принадлежащий Миггзу, оглушил меня.

— Как дела, старина? Ты уже месяц не разминал у меня кости. Готов спорить, что все твои связки и мышцы за плыли жиром, в противном случае, я — болван.

— Иди, продолжай накачиваться.

— Ни в одном глазу. Такая работа. Но приходи, и мы пропустим по стаканчику. К тому же, у меня кое-что есть для тебя.

— Все, что у тебя есть, оставь себе. Но выпить я приду... если мой геморрой позволит.

В приемной Уилкинз вязала что-то из желтой шерсти гадкого оттенка и разгадывала кроссворд в “Хейли Телеграф”.

— Пойду, зайду к Миггзу, — сказал я.

Она посмотрела на меня и сказала:

— Не забудьте пообедать. А почему вы спросили меня о Кэване О'Дауде?

— Я не говорил, что его зовут Кэван.

Она кивнула на блок аппаратуры на столе.

— Я оставила включенным магнитофон.

— Знаешь его?

— Слышала о нем. Он...

— Не трудись рассказывать мне. В настоящий момент меня волнует только одна проблема. Куда поехать отдыхать.

Я потянулся и вышел.

Я спустился по лестнице и остановился в дверях, обозревая Нортумберленд Авеню. Слева от меня, на некотором удалении, на своей колонне стоял Нельсон, повернув невидящий глаз навстречу атаке голубей и скворцов. Справа медная дощечка с надписью “Карвер и Уилкинз” явно нуждалась в чистке. Раньше там было только мое имя, пока в один из крайне неудачных годов Уилкинз не настояла на освобождении старой чайной банки, стоявшей на камине у нее дома (она жила вместе с отцом, ушедшим на пенсию корабельным стюардом и неутомимым, хотя и не очень удачливым, игроком на лошадиных бегах) и не пришла на помощь с таким видом, который вызвал у меня даже двухсекундную вспышку благодарности. Ничего ей не говоря, я поменял дощечку. Оценив ее настоящее состояние, я понял, что очень скоро кому-то хорошо намылят голову за все это.

Я направился к Миггзу. Для человека в подобном моему апатичном состоянии это был нелегкий труд, но я собрался на все триста пятьдесят метров.

За гаражом Миггза находился его спортзал. Его цены кусались, но желающих было хоть отбавляй. Одно время Миггз служил сержантом в спецназе. Поработав с ним в паре, даже хорошо подготовленный человек обнаруживал, что у него болят с десяток мышц, о существовании которых он и не догадывался. Для спецклиентов — а таких у него были единицы — он проводил курс занятий по безоружному бою, включавший несколько очень интересных способов быстрого и бесшумного убийства людей.

Когда я добрался до Миггза, он заканчивал занятия, поэтому я прошел в его контору, сел и стал тихо ждать. Вскоре он появился, с красным и блестящим после душа лицом, взглянул на меня и произнес:

— Боже мой, юноша в теле старика. Позволь мне записать тебя на десяток занятий. Для тебя — особые расценки.

— Мне и так хорошо. Мне нравится набирать вес к сентябрю. За зиму весь жир уйдет. Так медведи делают. Так как насчет выпить?