Читаем Тайский талисман полностью

— Конечно, для вас Уилл слишком старый. К тому же у него жена и ребенок.

— Надо же, — сказала она. — Мне он не говорил.

— Он старался об этом забыть, — ответила я. И спросила: «Это здесь?», когда машина остановилась у тротуара и водитель обернулся к нам. — Дайте мне и ваш рабочий телефон. Мы вскоре поговорим снова. Возможно, согласитесь как-нибудь поужинать с моей падчерицей, ее молодым человеком и со мной.

— Отлично, — сказала Татьяна. — Это будет замечательно. Спасибо. Буду с нетерпением ждать вашего звонка.

— Позвоню непременно, — пообещала я. — Может, вы дадите мне прочесть первую главу книги Уилла? Я хочу найти его, может быть, это поможет. Понимаю, что хватаюсь за соломинку.

— О, не знаю, — ответила она. — Уилл дал мне ее по секрету. Дайте об этом подумать, ладно? Вы случайно не из соперничающей студии, а?

— Даю слово, что нет, и обещаю постараться предоставить вам этот меч, когда будете готовы начать съемки. Кстати, зачем вам меч шестнадцатого века для фильма о Хелен Форд?

Татьяна снова посмотрела на меня как на дурочку.

— Уилл был почти уверен, что у него есть меч, которым Хелен изрубила мужа. Думаю, это тот самый.

* * *

— Дэвид, извините за беспокойство. Хоть мы и расстались несколько часов назад, я хочу показать вам кое-что. Можно где-нибудь встретиться с вами на несколько минут перед тем, как поеду обратно в Аюттхаю?

— Это как-то связано с делом Бошампа?

— Да.

— Тогда конечно, — сказал Фергюсон. — Почему бы нам не начать время коктейлей пораньше?

— Спасибо, — сказала я.

* * *

— Вы уже сделали заказ? — спросил он через несколько минут.

— Нет, я только что вошла.

Мы были в баре первого класса бангкокского отеля «Риджент» — очень красивом и прохладном месте с множеством цветов и чудесными настенными рисунками, изображающими сцены из жизни принца Рамы; потолок был раскрашен в золотистый, кремовый, зеленый, голубой и коралловый цвета. Неподалеку топталась молодая женщина в пасин.

— Чего желает дама? — спросил Фергюсон, взглянув на меня.

— Бокал шардоне.

— И одно солодовое шотландское виски со льдом, — сказал он. Женщина сложила ладони, поднесла кончики пальцев к носу и склонила голову в вей, потом, пятясь, ушла выполнять заказ.

— Хорошо здесь, — сказала я. На антресолях над вестибюлем квартет играл красивую местную музыку. Шум Бангкока не слышался, жара не ощущалась, и проблемы Натали Бошамп казались очень далекими. Я была готова оставаться здесь целую вечность.

— Я так и думал, что вам понравится. Итак, что у вас?

— Вы помните тот портрет в квартире Уилла, глаза которого следовали за вами?

— Конечно, — ответил он.

— Думаю, у женщины на портрете есть какое-то сходство с ней, — сказала я, достав из сумочки газетную вырезку и указывая на фотографию.

— Это одна и та же женщина, никаких сомнений. Я уверен, хоть портрета и нет перед глазами, — сказал Фергюсон.

— Это портрет некой Хелен Форд. Она американка, ее в начале пятидесятых осудили здесь за то, что изрубила мужа на куски и, возможно, убила своего ребенка.

— Шутите?! Уилл Бошамп держал в спальне портрет жестокой убийцы? — воскликнул Фергюсон.

— Не шучу, держал, если это одно и то же лицо.

— Фью, — свистнул он. — Я думал, скверно уже только то, как она на тебя смотрела. Странно, не так ли? Я находил портрет беспокоящим, но не знал, почему. Теперь, когда я знаю, кто она, то задумываюсь, можно ли ощутить такие вещи, просто глядя на портрет?.. Хочется думать, что Уилл не знал о ее мрачном прошлом.

— Знал. Он отправил жене вырезки из «Бангкок геральд» того времени в пакете с хламом, о котором я вам говорила. Вот откуда они у меня. Я разговаривала с женщиной, которая соперничала со мной за меч, и…

— Имени ее случайно не узнали? — спросил Фергюсон.

— Татьяна Такер, кинопродюсер, — ответила я. — Она была на вечеринке в квартире Уилла по случаю Четвертого июля.

— Совершенно верно. Вот почему она показалась мне знакомой, — сказал Фергюсон. — Если мне память не изменяет, Уилл приударял за ней. Взяли у нее номер телефона?

— Взяла и спросила, не хочет ли встретиться с вами. Татьяна подтвердит, что Уилл интересовался ею. Она ухитрилась вытянуть из него, что он пишет о Хелен Форд книгу и что у него есть ее портрет. Мне было нужно только ваше беспристрастное подтверждение.

— Я могу это подтвердить, как ни жаль. Портрет жестокой убийцы! Над его кроватью! Он выглядел совершенно нормальным человеком, — сказал Фергюсон. — Думаю, я бы выпил еще виски.

И жестом подозвал официантку.

— Уверена, что все не так скверно, как кажется, — заговорила я. — Возможно, Уилл купил этот портрет где-нибудь на распродаже, поскольку заинтересовался им как произведением искусства, а потом начал выяснять, кто эта женщина. Такого рода выяснение вряд ли может быть необычным или хотя бы особенно трудным для антиквара.

— Вам лучше знать, — сказал Фергюсон. — Не дадите мне телефон этой Татьяны Такер? Я благовоспитанный человек.

— Знаю. Я поговорю с ней. Однако должна предупредить, что она сочла Уилла Бошампа стариком.