Читаем Тайный воин полностью

Тобин потер ладонь о ладонь, потом принялся тереть руки, плечи, сдирая с себя старую кожу, как змея весной. Он потер и лицо — и почувствовал, как тонкая сухая маска упала с него, но шрам в форме полумесяца остался на подбородке, Тобин нащупал его пальцем. Пламя почему-то пощадило его волосы, но Тобин чувствовал, что кожа на голове как будто тоже отделяется.

Он провел руками по груди — и замер, лишь теперь начав по-настоящему понимать, что произошло. Старая кожа, покрывавшая его грудь, натянулась, вздулась, как будто…

Как будто она была женским корсетом.

Задрожав, Тобин резко сорвала старую шелуху — и уставилась на свои маленькие груди.

Тобин почти не слышала поднявшегося вокруг шума голосов, пока стояла там и смотрела на себя. Ее мальчишеские гениталии сморщились, как пустая обертка кукурузного початка. Она дернула за свободно повисшую кожу на животе — и вместе с ней сорвала с себя внешние признаки мужского пола.

Ки отвернулся, зажав рот рукой, и Тобин услышала, как его вырвало.

Мир вокруг словно затянуло серым туманом. Она уже не чувствовала каменные ступени под ногами, она теряла сознание… Но Фарин был рядом, и он быстро набросил на нее плащ и поддержал ее. И Ки уже вернулся, его рука крепко обхватила ее талию.

— Все в порядке. Я тебя держу.

Жрецы и Аркониэль тоже подошли к ним, и пришлось раскрыть плащ, чтобы они могли произвести осмотр. Тобин смотрела в небо над головой, ее уже ничто не заботило.

— Все в порядке, Тоб, — прошептал Ки.

— Не… не Тобин, — выдавила она из себя. Губы у нее болели, в горле саднило.

— Да, у нее теперь должно быть женское имя, — сказала Калия.

Аркониэль негромко застонал.

— Мы об этом никогда не говорили!

— Я знаю, — прошептала Тобин. Призрачные королевы снова стояли вокруг нее. — Тамир, убитая королева. Она являлась мне… предлагала мне меч Герилейн… Ее имя. — Серый туман откатился от нее, глаза защипало от слез. — И Ариани — в честь моей матери, которая должна была взойти на трон. И Герилейн, ради Иллиора и Скалы.

Призрачные королевы поклонились ей — и растаяли.

Жрица кивнула.

— Тамир-Ариани-Герилейн. Возможно, это имя даст тебе силы и принесет удачу. — Повернувшись к притихшей толпе, жрица громко крикнула: — Я свидетельствую именем богов! Это женщина, и на ее теле те же самые родовые метки и шрамы!

— Я свидетельствую, — эхом повторила жрица Астеллуса, и остальные вслед за ней.

— Я призываю всех вас свидетельствовать! — крикнул Аркониэль, обращаясь к толпе. — Истинная королева вернулась к вам! По родимому пятну на ее руке и шраму на подбородке я удостоверяю, что перед вами стоит та же самая персона, но теперь — в своем истинном виде. Смотрите и увидьте Тамир Вторую!

Словно очнувшись, люди взорвались радостными криками — но даже поднявшийся шум не смог заглушить громкий треск, раздавшийся за спиной Тамир. Резная деревянная панель над парадной дверью замка — та, на которой был изображен меч Сакора, — раскололась и упала, открыв старое каменное изображение.

Глаз Иллиора снова взирал на Атийон.

Тобин вскинула руки, чтобы воздать почтение богу. Но рев толпы словно подхватил ее, поднял в воздух… и мир вокруг залило тьмой.

И в это самое мгновение афранский оракул громко захохотал в темноте своего подземелья.

Айя, вместе с полудюжиной других волшебников прятавшаяся в руинах таверны в Эро, пошатнулась и закрыла лицо руками, когда ее ослепил взрыв яростного белого света. И перед ее закрытыми глазами сквозь медленно угасающий огонь проступило лицо черноволосой, синеглазой молодой женщины.

— Благодарение Свету, — прошептала Айя, и ее соратники эхом повторили эти слова, с таким же почтением и благоговением.

А потом они в один голос громко закричали:

— Благодарение Свету! Королева возвращается!

В горах к северу от Алестуна волшебники Третьей Орески Аркониэля разом увидели в своем лагере то же самое видение и поспешили найти друг друга, плача от радости.

Видение с двойной силой ударило Нирина, когда он находился на крепостной стене. Он сразу узнал это лицо, несмотря на превращение, и в ярости вскинул вверх кулаки, проклиная за предательство и Светоносного, и герцога Солари и кляня своих наемных убийц, которые не сумели убрать с его пути отпрыска рода Атийона.

— Некромантия! — кричал он, раздуваясь от бешенства, как ядовитая змея. — Некромантия! Фальшивое лицо и фальшивая кожа! Но еще не все нити связаны!

Один из Гончих имел неосторожность подойти в это мгновение к мастеру — но тут же был поражен слепотой, а через сутки умер.

Лхел проснулась в своем одиноком доме в старом дубе и навела чары окна. Глядя в открывшийся перед ней туннель, она увидела, как Фарин несет девушку по какому-то коридору. Лхел всмотрелась в неподвижное лицо с закрытыми глазами.

— Кееса, — прошептала она и заметила, как чуть-чуть дрогнули веки Тобин. — Не забывай меня, кееса.

Она наблюдала еще несколько мгновений, убедилась, что Ки рядом, — и закрыла портал.

В горах еще стояла зима. Снег скрипел под ногами Лхел, когда она пробиралась к источнику, а темное пространство воды окружал лед.