— Ага, спасибо! Обязательно зайду.

Гочподи удалился и было слышно, как он постучал в соседнюю к Эдику. Тот, видимо, уже проснулся, потому что открыл сразу. Они перебросились несколькими фразами, и Катька ожидала, что басист заглянет к ней после того, как шаги Репеича затихли в конце коридора, но ошиблась. Видимо, у Эдика были другие планы на этот день.

Сколько длится вечность?

Войдя во двор дома Аурелии, Марго почувствовала, что вернулась домой. Каким бы чужим не было пристанище, оно становится домом, если дает кров и тепло. А если еще и кормежка, и хозяева не очень надоедают, то вообще!

В квартире никого кроме собак не было.

Марго взяла с рабочего стола Лео новый «Франс-суар» и переместилась на кухню. Сварила себе кофе, наслаждаясь этим процессом так же, как если бы вернулась в свой собственный дом. Недурно бы и покурить, читая газету и прихлебывая из маленькой удобной чашечки!

В этом есть кайф. Кайф буржуйского, отягощенного избыточностью бытия. Кайф избыточности удовольствия. Кайф избыточности операций. И кайф многофункциональности человеческого мозга. Чем больше лишних ненужных операций, тем больше человек отличается от обезьяны. Так что роботы, возможно, будущее человечества. Трехэтажная личность, четко фрагментированная. Секуляризованныя личность. Роботы будущее Человека, Но смерть Человека. Зачем? Такое направление избрала эволюция, заставив людей превращать природу в приспособления, механизмы, аппараты — по сути протезы. Зачем? Разве у мироздания бывает зачем? Зачем море терпеливо шлифует осколки и, превратив их в гальку выбрасывает на берег?

С кружечкой и «пиплом» Марго направилась в свою комнату.

У входа она остановилась, разглядывая зеленую египетскую голову — репродукция почему-то сильно озаботила Марго. Она постояла подумала, но так и не смогла сформулировать беспокойство не только в слова, но и даже в более менее внятные образы. Только ощущение. Ощущение беспокойства.

Так и не поняв в чем дело, она вошла к себе. Но и здесь беспокойство не покидало. Села на стул у окна. Открыла створку и неожиданно услышала тихие переборы струн. Арфистка не пошла на работу? Марго вытащила сигарету и, понюхав, подожгла. Первая головокружительная затяжка. Опять заболел ушиб полученный в «Эдеме». И сигарета была злобно затушена в пепельнице. В избыточно красивой буржуазной пепельнице.

Марго вдруг увидела эту пепельницу, будто впервые. Она покрутила ее и так и сяк и додумалась до интересной мысли: «Формы предметов организовывают внутреннее пространство мозга тех, кто пользуется ими, так же, как и внешнее. Все империи и тоталитарии, где личность играет роль винтика, тяготеют к преобладанию в композиции множества мелких деталей, сплетающихся в один целый узор, зачастую распадаясь — так же, как и сама империя в один из дней непременно распадается. Все истинные республики ценят прежде всего личность, а потому в дизайне их преобладает осмысливание индивидуального восприятия формы. Личность контактирует через дизайн со всем остальным мирозданием. Бог без посредника.»

Кофе был хорош и без сигареты. Марго листала газету, ослепительную от солнечных лучей, и отхлебывала горячий напиток маленькими глоточками. Ни одного материала, подписанного Лео Лайоном Марго не нашла.

Идея поискать информацию о Големе в Сети пришла ей в голову именно в этот момент.

Она прошла в кабинет, мимо спящих в креслах в гостиной собак, включила компьютер и зашла в Сеть. Слава богу у Лео была выделенка и, чтобы не гемороиться с паролями, он оставлял галочку в овошке «запомнить пароль».

Все, что можно было выжать из нескольких поисковиков, было:

Так же она нашла зазипованный текст Густава Майринка «Голем» и прочитала его выборочно. Из текста следовало, что в Праге существует легенда о том, что когда-то еврейский раввин расшифровал древнееврейский текст и сумел вдохнуть душу в глинянного человека Голема. И с тех пор этот Голем появляется в Праге каждые 33 года.

Но это сообщение Марго нисколько не впечатлило. Зато новая, совершенно неожиданная мысль расцвела искристым фонтаном в ее голове.