Часы пробили полдень, и толпа погрузилась в глубокое молчание. Она шла между людьми, недоумевая, что произошло, ища объяснения на их лицах. Ей отвечали застывшими взглядами. Шум машин тоже смолк. Слышно было только пение птиц. Как это красиво, подумалось ей: люди собираются вместе, прося о мире. Она выбрела с площади, как раз когда люди ожили; позади нее вновь слышалось бормотание человеческих существ. Она двинулась по улице Сарагоса, размышляя, не зайти ли ей поесть в «Каир». В «Каире» ее любили. Она думала, что в «Каире» ее любили. Но в барах Севильи вообще все всех любили.

Тогда-то она и увидела ту шлюху. Не саму шлюху, а ее фотографию. Смутившись, она отступила на шаг. Теперь шлюхи делают и это? Вывешивают свои объявления в витринах магазинов? Да, после полуночи по кабельным каналам теперь показывают порно, передают его тебе прямо в гостиную, но разве шлюхам разрешается так рекламировать свой бизнес? Она с удивлением обнаружила, что это художественная галерея.

Машина негромко погудела ей. Она снова подошла к витрине. Рядом со снимком была карточка: «Мариса». Только одно слово — «Мариса». Сколько ей лет? На карточке не было написано. Вот что в наше время хочет знать каждый. Сколько тебе лет? Они хотят увидеть твою красоту. Им нужно знать твой возраст. Если у тебя есть талант, это полезный плюс, но на рынке важнее всего первые два фактора.

По ту сторону витрины сидела за столом молодая женщина. Инес вошла. Она слышала, как ее собственные каблуки стучат по мраморному полу. Она забыла взглянуть на работы шлюхи, но теперь она уже была в это вовлечена.

— Обожаю эту Марису, — услышала она собственные слова. — Просто обожаю.

Молодая женщина рада была это слышать. Инес была хорошо одета и, как ей показалось, достаточно глупа, чтобы заплатить смехотворно высокую цену. Они вместе подошли повосхищаться работами Марисы — двумя деревянными резными изделиями. Инес дала женщине разговориться и за считаные минуты узнала, где у Марисы мастерская.

Инес не имела ни малейшего представления, что ей делать с этими сведениями. Она отправилась в «Каир», где заказала фаршированный перец пикилло и стакан воды. Она поиграла с ярко-красным перцем, который выглядел довольно непристойно — словно острый любопытный язычок, выискивающий некую влажную полость. Она подцепила его вилкой и отправила в свой ватный рот.

Вернувшись домой, она включила кондиционер и легла на кровать. Она заснула и проснулась в прохладе квартиры, и после пробуждения в ней осталось ошеломляющее чувство одиночества. Она никогда не была так одинока, как в этом сне. Ей пришло в голову, что такое одиночество бывает только после смерти.

Действие болеутоляющего кончилось. Она окоченела от холода. Она осознала, что говорит сама с собой, и ей захотелось узнать, что же она сказала.

Было половина пятого дня. Надо бы пойти на работу и поработать над материалами дела, но сейчас она видела в этом мало смысла. Неизвестно почему завтрашний день начал казаться ей чем-то невероятным.

Она услышала, как говорит: «Не будь смешной». Она пошла на кухню, попила воды, приняла еще болеутолителей. Выйдя из квартиры, она очутилась на улице, где воздух, казалось, разбух от жары по сравнению с разреженным, холодным воздухом в комнатах. Она поймала такси и услышала, как ее голос просит водителя отвезти ее на улицу Бустос-Тавера. Почему она попросила, чтобы ее туда отвезли? От этого никакой пользы…

Что-то торчало из узкой горловины ее сумочки, которую она держала на коленях. Она не понимала, что это такое. Открыв сумочку, она увидела стальную кнопку, вделанную в черную рукоять, и прямое стальное лезвие рядом с ее щеткой для волос. Она посмотрела на таксиста, они встретились взглядами в зеркале заднего вида.

— Видали? — спросил водитель.

— Что? — спросила Инес, которую привел в ужас вид ножа.

Но он показывал куда-то за окно.

— Люди вывешивают у дверей свиные окорока, — пояснил он. — А если у них нет денег на настоящий окорок, вывешивают картинку, на которой он нарисован. Их раздает один андалузский мясной завод. По радио сказали, что это пассивный протест. Мол, напоминает о пятнадцатом веке, когда мавров прогнали из Андалузии и короли-католики призывали всех готовить и есть свинину, чтобы, значит, отметить конец исламской власти. Теперь это называется «Е1 Dia de los Jamones».[68] Что вы про это думаете?

— Я думаю… я сама не знаю, что я думаю, — ответила Инес, поглаживая пальцами рукоятку ножа.

Водитель переключил радио на другую станцию. Салон заполнили звуки фламенко.

— Достали все эти разговоры о бомбе, — заявил он. — Из-за них начинаю думать, кто же у меня там едет, на заднем сиденье.

22

Севилья

7 июня 2006 года, среда, 16.00

Вчерашняя эмоциональная нагрузка на службе, три вечерние встречи, краткий ночной сон, полет и напряжение, вызванное сомнительностью его миссии, измотали Фалькона. Он лаконично сообщил Пабло, что Якоб согласился на них работать, но не без дополнительных условий, потом упал в свое кресло в реактивном самолете «лир» и мгновенно провалился в сон.