Читаем Тайные страницы истории полностью

Берлинское правительство, готовое на любую комбинацию, позволяющую ему выйти из настоящего «нестерпимого» положения, видит для Германии действительную угрозу именно во французско-итальянском сговоре, в то же время совершенно правильно учитывая, что противоречия между Францией и Италией настолько велики, что в конечном итоге столкновение их интересов станет неизбежным.

Французская политика, явно учитывающая возможности и даже выгоды франко-германского соглашения, не в силах, однако, отделаться от психоза «германского реванша» и ищет любые выходы из нынешнего тупика, кроме единственно-естественного. Обострение саарской проблемы лишь способствует возникновению новых осложнений.

Все названные ходы и контрходы в дипломатической игре европейских великих и малых держав находят яркое отражение и в Вене, и в Будапеште. На них должно быть обращено особое внимание Восточного отдела.

В заключение Особый отдел считает необходимым настоятельно просить Восточный отдел о тщательном подборе и своевременном сообщении всех без исключения достоверных сведений, могущих помочь правильному ответу на вопрос, чрезвычайно интересующий в настоящее время советскую внешнюю политику, а именно: в какой степени идея пакта четырех или пяти держав продолжает стоять в центре внешнеполитических устремлений Италии? Составляет ли эта идея существенную часть внешней политики Муссолини или потеряла даже свое относительное значение в качестве тактического маневра?

Особый отдел надеется уже: в ближайшее время получить исчерпывающие сведения по всем затронутым вопросам.

С коммунистическим приветом!

Заведующий Особым отделом НКИД

М. КУДРЯВЦЕВ (подпись)

В настоящем приложении собраны цитаты из архива Б. И. Николаевского, касающиеся внешнеполитических вопросов советской политики в 1920–1930-е гг., прежде всего — тайных советско-германских отношений. Используемые в «Приложении» документы вводятся в научный оборот впервые. Это чаще всего выдержки из писем и не предназначавшихся для публикации рукописей. Собранные вместе, они дают некоторое представление о той информации, на основании которой Борис Иванович Николаевский приходил к тем или иным выводам.

О секретных советско-германских отношениях по линии генштабов, шедших в нарушение условий Версальского договора и получивших свое развитие после подписания Рапалльского соглашения, было известно в широких правительственных и военных кругах СССР и Германии. Вот что писал меньшевик и экономист Н. В. Валентинов-Вольский в письме Р. А. Абрамовичу[473], одному из лидеров меньшевистской партии:

«Приехав летом в 1927 г. в Липецк, к величайшему моему удивлению, нашел его полным немцев и в небе над ним столько летающих аэропланов, сколько я в это время не видел и в Москве. В Липецке были арсеналы и аэрогары немцев, охраняемые ГПУ. Все обыватели знали об этом, но никто не смел о том говорить — таких ГПУ арестовывало. На кладбище в Липецке был целый угол с памятниками в честь погибших немцев-авиаторов. […] Когда, приехав из Липецка (я принимал там грязевые ванны) и посетив Рыкова[474], в разговоре с ним я коснулся немцев-авиаторов в Липецке, он сухо прервал меня, заявив: „Извините, об этом с Вами говорить не буду“[475].»

«Уже примерно с 1924 года связь между штабом Красной армии и Бендельштрассе осуществлялась через командиров Красной армии высокого ранга (Тухачевский[476] и Берзин[477]) и, наоборот, через немецких офицеров, которые курсировали между Берлином и Москвой „со служебными поручениями“[478]».

Валентинов сообщил также Абрамовичу, что с 1924 года «Юнкере» строил в СССР самолеты и что в Самаре был построен завод по производству удушливых газов[479].

Абрамович тоже был осведомлен о советско-германском военном сотрудничестве. Вот что отвечал он Валентинову:

«Об этом у меня имеется чрезвычайно обширный материал, основанный на больше чем 225 книгах, докладах, статьях и т. д. немецкой и др. прессы. Началось оно еще во время гражданской войны, когда Чичерин явился ночью в немецкое посольство к „наследнику“ Мирбаха фон Гельфериху и предложил ему негласное военное соглашение для совместной борьбы с немцами, финнами и балтийцами против англичан в Мурманске и Архангельске. Это было в июле-августе 1918 г. Продолжалось это сотрудничество до Гитлера и при Гитлере. Начальный период [был] примерно до 1926 г.; теперь вне споров […] и то, что Вы сейчас сообщаете в письме о Липецке и о Троцке (так назывался городок под Самарой, в котором была химическая фабрика газов для немцев). Об этих химических гранатах прогремела вся Германия, когда немецкие социал-демократы подговорили гамбургских грузчиков уронить несколько ящиков с советского парохода и по всей набережной на глазах у многих людей рассыпались гранаты с удушливыми газами с маркой РСФСР. Тогда был запрос в парламенте, публичные дебаты, и этот инцидент был с трудом потушен»[480].