Читаем Тайны 'Семи грехов' полностью

- Ошибка в объекте вышла. В темноте у спортзала мы не Хвоста шлепнули, а какого-то лысого "качка" внешне с ним схожего.

- И что теперь?

- Задание осталось прежним. Только выполнить его будет труднее.

- А как же тот мужик, у спортзала?

- Это ты о чем? Да какое нам дело до плешивого чудака оказавшегося не в том месте и не в то время?! Спишем его в графу "издержки" и забудем. Давай, гони - горло уже пересохло!

Кит излишне резко набрал скорость: "Ну и сволочи. убили человека и хоть бы что. Так и меня когда-нибудь спишут как отработанный материал. Но я не жертвенный баран, чтобы безропотно ждать, когда мне перережут горло. Сегодня же сообщу Кондратову Из МУРа об убийстве у спортзала. Пусть решает болит, что с этими бандитами делать".

Телефонный звонок, раздавшийся поздно вечером в кабинете Кондратова застал его уже в дверях. Услышав просьбу агента о немедленной встрече, с досадой взмахнул рукой: "До чего же надоела эта нескончаемая криминальная чехарда. Но отказаться нельзя: по пустякам Кит не стал бы беспокоить в столь поздний час".

Встретились, как обычно, в тихом Денежном переулке. Сев в машину к агенту, Кондратов устало с плохо скрываемым раздражением спросил: Ну что у тебя?

Сбивчиво рассказывая о событиях возле спортзала, Кит недоумевал: "Почему у опера такой спокойно-равнодушный вид, словно я ему не об убийстве толкую, а о рядовой кражонке из студенческого общежития". После того, как Кит замолчал, сыщик попытался его успокоить.

- Зря ты так разволновался! Тебе ничего не грозит: в крайнем случае пройдешь по мокрому делу свидетелем. На допросах скажешь, что не знал, зачем тебе эти отморозки отрядили к спортзалу ехать. И спрос с тебя невелик.

- Меня не это беспокоит. Вы Зева и Серу сегодня брать будете или до завтра подождете?

- Мы их вообще пока трогать не будем. Вот если бы они действительно Хвоста замочили - тогда другое дело. А пока пусть рядовые гориллы на воле погуляют. Нам важнее до Дыма и Хвоста добраться.

- А как же тот мужик, у спортзала подстреленный?

- Выбрось из головы. Ему теперь все равно, когда мы его обидчиков повяжем: завтра или через месяц. Пусть пока подождет ради высоких государственных интересов.

"Этот опер как и бандиты с легкостью списал убитого мужика в графу "издержки". Для него расстрел случайного прохожего лишь досадное препятствие к уничтожению бандитов руками их противников. В случае необходимости этот опер хладнокровно от меня откажется".

Словно угадав невеселые мысли агента, Кондратов дружески хлопнул Кита по плечу: Ты чего пригорюнился? Думаешь, я - бездушный, злой человек? Ты не прав! Посуди сам: надолго ли хватит мента из убойного отдела, если он будет каждого жмурика переживать? Это раньше когда до перестройки в Москве за год менее десятка убийств оставалось нераскрытым, можно было позволить себе жалость. А сейчас счет на сотни идет. Да и Чечня не за горами, а совсем рядом. Не до сантиментов! А за себя не волнуйся: ты мне нужен и я буду беречь тебя как зеницу ока.

Глядя вслед высокой, чуть сутуловатой фигуре сыщика, Кит с неприязнью думал: "Сладко птичка поет. Но в одном он прав: пока я ментам нужен, они не спишут меня в графу "издержки". И угораздило же попасть к ним на крючок, ввязавшись в драку в ресторане. А теперь приходится ощущать себя картошкой, которую если зимой не съедят, то весной посадят".

И горестно покачав головой, Кит, заставил "жигули" в очередной раз испытать перегрузки, поспешно отъехал подальше от места тайной встречи.

А Кондратов, спускаясь по длинному эскалатору метро, распираемый тщеславием думал: "Все-таки я угадал, когда месяц назад отмазал этого демобилизованного десантника от "хулиганки". Кит заступился за девушку, а та скрылась, оставив его наедине с законом. Спасая парня от зоны, я особых надежд на него не возлагал. На всякий случай, дал задание внедриться в группировку Дыма. И Кит сегодня интересный материал приволок. Жаль, что выбор у него невелик: либо братва изобличит и кончит, либо мы сами его посадим. Шансы у парня невелики. А что делать: "не мы плохие, а работа у нас такая".

И Кондратов, невольно вздохнул. Занятый мыслями о тяжелой доле сыщика, он не замечал двух странных субъектов, спускающихся вслед за ним по эскалатору. Высокий в длинном габардиновом плаще господин поблескивая старомодным пенсне, наклонившись, к низенькому бородатому субъекту в тирольской зеленой шляпе с пером, весело вопрошал:

- Ну и как тебе, Себ, понравилось удачное выражение киллера списать жертву в графу "издержки"?

- А что в нем привлекательного?

- Неужели непонятно? Ты только представь: муж оставляет надоевшую жену ради новых острых ощущений, дети отправляют родителей в дом престарелых, правители создают все условия для вымирания пенсионеров, а военные посылают без надобности тысячи молодых парней под пули. И миллионы несчастных легко списываются в придуманную киллером графу "издержки". Согласись Себ, более всеобъемлющей и удобной формулировки трудно придумать!