Читаем Тайны прошлого полностью

— Я убью тебя, гадкий мальчишка! Потрясая кулаками, закричал Сан-Марино. — Вот оно, твое воспитание, Гонсала!..

Дальше последовали взаимные упреки, обвинения. Тьягу дерзил отцу, Гонсала защищала сына, Антониу демонстрировал жесткий мужской подход к проблемам воспитания

Разумеется, к соглашению они не пришли, и Гонсала подвела печальный итог:

— Я, было, поверила в твое бескорыстие и доброту, радовалась, что ты защищаешь нас, помогаешь Отавиу, но… Какая же я дура! Разве такой человек, как ты, может переживать за других?..

Семейство Монтана осматривало свой старый фамильный дом. Отавиу был здесь впервые после выхода из больницы и очень волновался.

Я ничего тут не узнаю, — говорил он растерянно. — Бассейн? У вас не было бассейна! До шестьдесят восьмого года точно не было! А сад? Это какие-то другие деревья. Старые, неприветливые. И цветов почти не видно. Раньше на этом месте был огромный цветник…

— Здесь никто не жил много лет, неудивительно, что и сад пришел в запустение, — пояснял Алекс. — Но дом очень хорошо сохранился. Нужен только небольшой косметический ремонт.

Они вошли внутрь дома, и тут воспоминания лавиной хлынули на Отавиу.

— Да, это наш дом! — повторял он. — Я узнаю его! Здесь всегда стояло фортепьяно, мама играла, а мы с Саном возились у ее ног на ковре. Я это помню очень четко!

— Ты тоже играл на фортепьяно, — вставил Алекс. — Не помнишь? В ресторане, в Арарасе. Конечно, только для избранных, для особых клиентов.

— Я тоже помню тебя за фортепьяно, — сказала Жулия. — Ты часто играл, когда я была маленькой.

— И я это помню, — добавила Бетти. — Ты играл, а мама пела!

— Ева будет рада сюда вернуться, — вновь заговорил Отавиу. — Здесь мы обручились, в этой гостиной. Почему нет Евы, Жулия?

— Мама уехала, помнишь?

— Да-да, помню… Я уже многое помню. Спальни — наверху! Большие, просторные! Нам здесь будет очень хорошо!

— Я хочу отдельную спальню. Лучшую во всем доме! — тотчас же воскликнула Бетти. — И двуспальную кровать! Умоляю!

— А вы знаете, какая здесь роскошная кухня? — поделилась своей радостью Онейди.

— Ваши кухни и всякие там подсобки меня вообще не интересуют! — грубо оборвала ее Бетти.

— Только в кранах нет воды, — продолжила свое Онейди, уже обращаясь только к Алексу.

— Да, здесь проржавели трубы, — пояснил тот, — и Сан-Марино распорядился полностью их заменить.

— Мне вовеки не расплатиться с Саном, — сказал Отавиу. — Он столько для нас сделал!

Все поднялись наверх и, чихая от пыли, накопившей здесь за долгие годы, стали осматривать спальни. Бетти искала самую большую и не могла ее найти.

— Но я же помню: туг где-то была такая огромная комната! Я поселюсь в ней. Алекс, дай мне ключи, одна дверь почему-то заперта.

— Я думаю, нам не стоит открывать ее сегодня, —  тихо почти шепотом, произнес Алекс.

— Почему? —  недовольным тоном спросила Бетти и услышала ответ из уст подошедшего в этот момент Отавиу:

—  Это спальня моего отца. Он ведь здесь умер, Алекс?

— Да, здесь.

— Я помню! Он ненавидел больницы! И значит, умер дома, здесь…

От волнения Отавиу стал тяжело дышать, ему явно не хватало воздуха, и Алекс даже попытался увести его подальше от комнаты покойного Григориу. Но Бетти уже подобрала нужный ключ, и дверь со скрипом отворилась.

— Вот она, самая большая спальня! — обрадовалась Бетти. — Папа, пойдем, посмотришь мою комнату. Я здесь буду жить!

Отавиу сделал шаг по направлению к комнате отца, но у самого порога вдруг покачнулся и, чтобы не упасть, вцепился руками в дверной косяк.

Алекс тотчас же подхватил его, увел в сторону. Онейди тем временем распахнула окно.

— Сеньор Отавиу, вам нужно выйти на свежий воздух. Здесь душно и много пыли.

— Да, у меня закружилась голова, — еле слышно вымолвил Отавиу. — Я не буду туда заходить… Не сегодня… Прости, папа, не сегодня…

Он говорил глухо, почти шепотом, преодолевая вырывавшиеся из груди хрипы. Его бил озноб, а на лбу выступила испарина.

Алекс подхватил его под руки и потащил к машине.

Лидия, приехавшая к Отавиу спустя час, нашла своего пациента уже вполне оправившимся от внезапного недомогания. Сам он объяснял причину приступа духотой и слишком мощным потоком воспоминаний.

— Ты вспомнил что-то особенно важное для тебя? — осторожно спросила Лидия.

— Не знаю. Возможно, тогда и помнил, а потом опять забыл. Моя память иногда не выдерживает нагрузки, отключается.

Лидия приехала не только осмотреть Отавиу, но и попрощаться с ним. Ее пригласили поработать в группе известного невропатолога из Ливерпуля — доктора Швейдера, и теперь она уезжала в Англию, оставляя Отавиу на попечение Сисейру.

Эта новость опечалила Отавиу: Сисейру был для него обычным врачом, а Лидия — спасительницей, другом и советчиком.

— Мне будет очень недоставать тебя, — признался он.

— Через год я вернусь, а ты к тому времени уже окончательно выздоровеешь, — приободрила его Лидия.

Ночью Отавиу вновь мучили кошмары: ему снилось, что он убивает своего отца.

Завтракать ему пришлось в одиночестве, и это его тоже огорчило.

— Почему меня все бросили? Ева, дочери… Где они, Алекс?