Читаем Тайны Полюса полностью

– Большей частью – да, – рассеянно ответила Офелия. Она не отрывала глаз от парившего в небе дворца, чьи окна отражали заходящее солнце. Что же здесь затевалось? И почему, спросила она себя, глядя на сестер Арчибальда, почему их вызвали всех вместе? Семь девушек шагали как сомнамбулы, полузакрыв глаза и не глядя на дворец, от которого Арчибальд всегда старался держать их подальше.

– Ты должна была мне сказать! – воскликнула мать Офелии. – Если бы я знала, что ты вхожа в такое шикарное место, у меня не возникло бы никаких претензий к господину Торну! Вы только гляньте, вид прямо как на открытке! А что там делают эти люди?

Она только что заметила мужчин во фраках, стоявших на мостках. Все они размахивали руками, как дирижеры, но управляли не оркестром, а наносили последние мазки на закат, в одном месте удлиняя облака, в другом – добавляя ореол света, делая оттенки еще контрастнее. Ни дать ни взять художники-импрессионисты, только вместо кистей им служили собственные пальцы.

– Эти художники – из клана Миражей, мама. Они доводят иллюзию до совершенства.

По восторженному взгляду матери Офелия поняла, что та теперь совсем иначе смотрит на брак дочери. Сама же Офелия уже тосковала по настоящему серенькому небу.

Редкие прохожие, встретившиеся им на пути, явно принадлежали к низшим слоям аристократии, что было тревожным знаком: вероятно, вся знать уже собралась там, куда их ведут. «Богу неугодно ваше пребывание здесь», – говорилось в анонимном письме. Если его автор принадлежал к тому кругу людей, перед которыми Офелия скоро предстанет, он сразу поймет, что она ослушалась. Девушка огляделась, спрашивая себя: по-прежнему ли ее сопровождает Владислава, или она сейчас выполняет ее персональное задание – предупредить Торна? Все-таки телохранитель-невидимка – это не очень удобно: никогда не знаешь, с тобой он или отсутствует.

Жандармы провели их к Парадизу. В главной ротонде дворца толпилась знать, стоял гул разговоров. Мать Офелии, которая была совсем не готова мериться туалетами с элегантными придворными дамами, нервно поправляла свой огромный шиньон, как будто без шляпы чувствовала себя голой.

– Добрый вечер, мадам, добрый вечер, мадемуазель, – приветствовала она каждую встречную, стремясь произвести хорошее впечатление. – Как тут у них принято говорить – «здравствуйте» или «добрый вечер»? – прошептала она Офелии. – День в разгаре, но с этим заходом солнца я совсем запуталась и, кажется, шокировала всех этих расфуфыренных дамочек.

Девушка отметила опасный блеск в обращенных на них взглядах. «Когда вернетесь, будьте готовы к адским мукам», – вспомнилось ей предупреждение Кунигунды.

– Они не говорят ни «здравствуйте», ни «добрый вечер», – сказала Офелия, беря мать под руку, чтобы не потерять ее в толпе. – Вежливыми здесь бывают только слуги.

Жандармы помогли им пробиться сквозь толпу и повели по одной из пяти главных галерей, соединявших ротонду с игровыми залами. Офелия нередко бывала там, но ни один из них не производил на нее такого тяжелого впечатления, как тот, в который их впустили.

Зал рулетки.

Это было огромное помещение с бесчисленными рядами скамеек и стульев перед возвышением, на котором в кресле восседал Фарук. Вернее, с которого он едва не падал. При одном лишь взгляде на его гигантскую фигуру в вялой позе, на его белые волосы, струившиеся до самого пола, Офелия почувствовала дрожь в ногах. У нее снова, как во время их предыдущей встречи, возникло неудержимое желание бежать.

– Так это он, тот самый месье Фарук? – спросила мать с легкой тревогой. – Красавец, ничего не скажешь, но что-то неважно выглядит.

Своим названием Зал рулетки был обязан потолку с огромным вращающимся диском, разделенным на пронумерованные сектора, по которому безостановочно бегал белый шарик. Стоило каждому посетителю поднять глаза на потолок, как у него возникало ощущение, будто бы на кону его жизнь. Именно здесь Фарук разрешал споры, выносил вердикты и раз в месяц исполнял приговоры. Его решения были настолько противоречивы и непредсказуемы, что на них делали ставки, и это еще больше убеждало: правосудие на Полюсе – такая же игра, как и все остальное.

Текущее дело касалось министра центрального отопления, в ведении которого находились все обогреватели Небограда. Стоя на возвышении перед Фаруком, он жаловался на доклад Торна.

– Да, так уж вышло, что я являюсь счастливым обладателем угольной шахты! – говорил он дрожащим голосом с видом оскорбленной невинности. – Да, я смиренно предложил себя в качестве официального поставщика топлива для Двора. Но в чем здесь конфликт интересов, в котором обвиняет меня интендантство? Если мое предприятие может обслуживать мое министерство, то, не воспользовавшись этим, я бы нарушил свой долг!