Офелия стиснула руки так, что ее перчатки обиженно закряхтели. Если она и достигла успехов в искусстве чтения, то лишь благодаря тому, что, держа в руках древние предметы, чувствовала себя ближе всего к правде. Да, прошлое не всегда было безоблачным, но ошибки людей, живших на земле задолго до нее, стали и ее ошибками. А Офелия выработала в себе одно твердое убеждение: если человек хочет быть личностью, он должен пройти через ошибки.

Но тут ее размышления прервал пронзительный голос, разнесшийся по всему холлу, словно пожарная сирена:

– Ах, вот ты где! А мы-то тебя обыскались!

Агата пробиралась между багажными тележками, позвякивая жемчужными ожерельями. Теперь она носила те же украшения, те же воздушные платья, те же остроконечные шляпки и газовые шарфы, что и Беренильда, которая сейчас проходила следом за ней через стеклянную дверь отеля.

– Сестренка, мы так со-ску-чи-лись по тебе! Добрый день, госпожа Докладчица! Вы позволите нам похитить у вас Офелию?

Судя по всему, Докладчица только этого и ждала. Она воспользовалась появлением Агаты, чтобы ретироваться, а ее флюгер уже завертелся, отыскивая для хозяйки новую добычу.

– Крошка моя, что ты здесь делаешь в купальнике, у всех на виду? – воскликнула Агата, подбоченившись. – Это же не-при-лич-но!

К великому огорчению своего мужа, который всюду таскался за ней с младенцем Томом на руках, Агата переняла у здешних дам их странные манеры. Она сразу начала произносить слова раздельно, по слогам, как театральная актриса, и ежедневно менять платья. Проникшись восхищением перед Беренильдой, Агата во всем рабски подражала ей, стараясь так же наряжаться, говорить и двигаться.

– Вот теперь, когда мы ее на-ко-нец-то отыскали, – возбужденно продолжала Агата, – скажите, куда вы хотели нас отвезти, мадам? Может, ко Двору? Мне не тер-пит-ся увидеть хоть что-нибудь, кроме этих утесов!

Но Беренильда, с трудом носившая свой тяжелый живот, ответила ей снисходительной улыбкой:

– Простите меня, милое мое дитя, но это будет еще не сегодня. Честно говоря, мне хотелось бы переговорить с вашей сестрой наедине.

– Как?! – обиженно воскликнула Агата. – Вы не возьмете меня с собой?

– Только не сейчас. Воспользуйтесь этим, чтобы побыть с вашим мужем и маленьким Томом, – ласково посоветовала ей Беренильда. (Она повернулась к Офелии, и ее взгляд мгновенно оледенел.) – Накиньте пальто.

Матери

Беренильда предложила Офелии сесть в сани, запряженные тройкой белоснежных коней. Там уже сидела Валькирия, такая мрачная, словно ей предстояло участие в траурном кортеже. Офелия слегка удивилась, заметив привязанный сзади большой чемодан. Неужто им предстоит долгое путешествие?

Тройка отъехала от гостиничного подъезда и помчалась через рабочие кварталы города. При виде экипажа мужчины снимали шапки, а женщины приседали в реверансах, подбирая пышные юбки. Беренильда, как святая покровительница, ласково улыбалась каждому из них. Пока проезжали по улицам Опалового побережья, Офелия узнала новую, доселе совершенно неизвестную сторону личности Беренильды. На каждой стене, в каждой витрине виднелись старые вывески: «Бесплатный суп Беренильды», «Больница Беренильды», «Воспитательный дом Беренильды». Аристократка, жившая в роскоши и приятном безделье, преображалась здесь в благодетельницу, не жалевшую сил для процветания этого курортного края.

И, однако, ее взгляд по-прежнему омрачала непонятная грусть.

– Нам нужно кое-что обсудить, – сказала ей Офелия. – Я получила…

– Не здесь, – оборвала ее Беренильда. – Поговорим, когда приедем.

И Офелии пришлось сдержать свое нетерпение. Теперь экипаж двигался очень медленно, чтобы не растрясти Беренильду. Свернув на дорогу, ведущую прочь от города, он миновал соляные болота и поднялся на скалистый берег фьорда. Здесь, на высоте, снег никогда не таял и ели выглядели великанами в изумрудно-серебристых одеяниях. Офелия поджала озябшие ноги: она не забыла взять шарф и накинуть пальто, но не подумала о туфлях.

Справа от них, вдоль прибрежных скал, простирались железнодорожные пути, а слева тянулась полоска моря. В этих краях оно было таким соленым, что в нем не водилась рыба, одни только водоросли да планктон, и, однако, именно море царило в здешних местах. Когда солнце на миг пробилось сквозь облака и заиграло на воде золотыми вспышками, блеклые пастельные краски пейзажа сменились сочной гуашью. Офелия видела это превращение изо дня в день, но не уставала им любоваться.

Однако удовольствие было недолгим: тройка проехала по еловой аллее и остановилась перед воротами здания с круглыми окнами и вывеской на фронтоне:

Вход для посетителей

При виде этих слов Офелии захотелось сбежать отсюда.

– Мы… мы приехали навестить вашу матушку? – обратилась она к Беренильде.