Читаем Тайны Полюса полностью

Офелия задумалась. Существовала ли связь между воспоминаниями матери Торна, книгой Фарука и преступлениями, совершенными в Небограде? Ей очень хотелось воспользоваться усталостью Торна и задать ему этот вопрос, но, подумав, она рассудила, что такой способ примирения едва ли можно назвать удачным.

Поэтому она сказала:

– Вы не ухόдите. Думаете, Беренильда в опасности?

– Во всяком случае, в уязвимом положении. Если мне удалось проникнуть сюда, значит, то же самое может сделать кто угодно. Паутина сейчас не в состоянии обеспечить ей защиту.

Офелия без труда поверила в это. Если Валькирия находилась сейчас в таком же состоянии, как дипломаты, дремавшие в холле, то в случае покушения на Беренильду помощи от нее ждать нечего.

– У нас осталось только тринадцать часов, чтобы спасти посла, – сказала она, нервно массируя себе локоть. – У меня такое чувство, что я его предаю, когда не занимаюсь его поисками. И однако, – объявила она, помолчав, – я уверена, что наше место здесь.

Торн отвел взгляд. Это было простое движение глаз, и ни один мускул на его лице не дрогнул, но от него повеяло таким отчуждением, будто он отошел в другой конец коридора.

– Я не знал, что вы так привязаны к моей тетке.

Офелия чуть не сказала, что думала о нем то же самое. Торн приучил ее к мысли, что Беренильда – взрослый человек и способна сама за себя постоять. И все же он прервал расследование и прилетел сюда на дирижабле.

– Вы заблуждаетесь, думая, что мы тормозим поиски, – продолжал Торн. – У нас нет ни одного шанса обнаружить Хильдегард в стенах Небограда. А здесь такой шанс есть.

– Матушка никогда не бросает своих детей, – повторила Офелия, которая только теперь поняла, что хотела сказать Гаэль. – Мастера… Они действительно ваши заложники?

– Хильдегард никогда не покинет Полюс без них. Я уверен, что она не воспользовалась межсемейной Розой Ветров и скрывается где-то поблизости. Она скоро высунется из своей норы. Мне просто надо подождать.

Офелия скривила губы; опять эта странная мания Торна все делать самому!

– Матушка Хильдегард мастерски управляет пространством, – напомнила ему девушка. – Разве она не могла одним щелчком освободить мастеров и исчезнуть вместе с ними?

– Хильдегард и вполовину не так сильна, как вы воображаете.

Торн говорил с подчеркнутым спокойствием. Офелия же не находила себе места и снова начала ходить по коридору. Несмотря на бессонную ночь, а может быть, именно благодаря ей она не могла помешать течению своих мыслей. У нее рождались всё новые и новые догадки. Даже если Торн найдет Матушку Хильдегард, даже если окажется, что она замешана в похищениях, где гарантия, что она им поможет? И что делать, если она не способна им помочь, а люди будут продолжать исчезать? В конце концов, барон Мельхиор был бы следующим в списке, если бы Арчибальд не оказался в ловушке вместо него. Не говоря уж о ней, Офелии. И что, если автор анонимных писем придумает другой способ вместо голубых часов?

Разволновавшись, она разорвала зубами шов в перчатке. И почему же, почему ей больше не удается проходить сквозь зеркала?!

– Расстегните платье.

Офелия остановилась и посмотрела на Торна. Сплетя пальцы, тот бесстрастно наблюдал за ней. Девушка подумала, не ослышалась ли она.

– Достаточно одного рукава, – спокойно уточнил Торн. – Кажется, вас беспокоит рука. Позвольте мне взглянуть.

Офелия расстегнула пуговицы на манжете и закатала рукав. Локоть сильно распух, а кожа приобрела синюшный цвет. Офелия привыкла к постоянным ушибам, но не ожидала такого зрелища.

– Наверное, я ударилась о перила, когда падала с лестницы. Если бы жандарм меня не подхватил, я бы сломала шею.

Торн ощупал опухшее место.

– Вывиха нет, даже частичного, – пробормотал он сквозь зубы. – Можете вытянуть руку?

– С трудом.

Офелия закрыла глаза, чтобы не видеть, какие манипуляции проводит Торн с ее рукой. То ли от боли, то ли от голода ее желудок судорожно сжался.

– А что мадам Владислава… она по-прежнему нас охраняет?

– Нет, – ответил Торн. – Она меня предупредила, когда вас вызвали к Фаруку, что не смогла попасть в Небоград. Я не знаю, где она сейчас. Когда я нажимаю в этом месте, вы чувствуете боль? А покалывание?

– И то и другое.

Офелия по-прежнему не открывала глаза, надеясь, что Торн скоро закончит свой осмотр. Теперь жгучая боль в желудке распространилась по всему животу.

– На лестнице я не споткнулась. Меня сбили с ног.

Пальцы и голос Торна напряглись одновременно:

– Кто? Невидимка?

– Во всяком случае, тот, кого я не видела. И вы, судя по всему, тоже. Я не говорю, что меня сбили нарочно, но и неловкость госпожи Владиславы здесь ни при чем. Автор письма запретил мне появляться при Дворе, – добавила она вполголоса. – А я не послушалась.

У Офелии мелькнула мысль о шевалье. От этого ребенка можно ждать худшего; он вполне способен посягнуть на ее жизнь даже теперь, когда его лишили дара внушения и изгнали. Но сейчас они наверняка имели дело с человеком, чьи намерения были куда более изощренными.