Лейла спрашивала у наших родственников о нашем внезапном исчезновении, но ей ответили, что моя мать вернулась к мужу, и мы переехали! Еще они утверждали, что не знают ни нашего нового адреса, ни номера телефона, поскольку мы уехали очень быстро. Такой же ответ они дали в лицее на вопрос о причине моего отсутствия на занятиях. Хусейн, мамин жених, тоже услышал подобные речи. Он и Лейла потом обменялись сведениями. Все знакомые поверили в наш отъезд, в то время как мы сидели запертыми в крохотной, холодной, темной комнатушке. Теперь я поняла, почему никто нас не хватился. Лейла угощала нас кускусом[6], который мы ели, словно гости из голодного края. До сих пор, когда вспоминаю эту картину, у меня текут слюнки. Мы набивали желудки всем, что видели на столе. Потом, уставшая, но довольная, я сидела, расслабившись и наслаждалась вкусом свободы… пусть даже эфемерной. О последнем я старалась не думать, чтобы не портить себе удовольствие, Великодушие алжирцев всегда восхищало меня. Даже без денег всегда можно было наесться вдоволь. Здесь в чести благотворительность. Если кто-то голоден, его кормят. Если кто-то мерзнет, его пригласят в дом, а если у него нет одежды, его оденут. Богатые не закрывают дверей перед бедными, а бедные помогают совсем нищим. И Лейла была тому живым подтверждением.

Она показала мне мою комнату. Я удалилась туда с удовольствием, поскольку невероятно устала.

Не боясь насекомых или ящериц, которые могли заползти в комнату, я не стала закрывать окно: хотела слушать ночные звуки, чувствовать, как ночь дышит свежестью и ласкает мою кожу. Ночь стояла безлунная, даже звезд не было видно, но главное — что я видела небо. Убаюканная стрекотом сверчков, вдыхая запах влажной земли, которого мне так не хватало, я быстро заснула.

Наутро мать сказала нам, что сообщила все комиссару полиции, который обещал ей помочь. Он должен связаться с семьей Шариффов, чтобы мы смогли вернуться в свой дом. Теперь мы ждали результатов его действий.

Мать позвонила и своему жениху. Хусейн был потрясен, услышав ее голос, ведь он уже потерял надежду увидеть ее снова. Его предложение выйти за него замуж оставалось в силе, но для этого мать должна была официально развестись, однако для развода необходимо согласие ее мужа, моего отца. Опять все упиралось в этого человека! Всегда в него! Но мама была полна надежды и без конца повторяла нам, что все быстро образуется.

Все образуется? Возможно ли это?

* * *

Некоторое время спустя комиссар сопроводил Лейлу и нашу мать, чтобы проверить, как она вступила во владение нашим домом. Мать не взяла нас с собой: боялась, что дом находится в плачевном состоянии, и не хотела подвергать своих детей лишней эмоциональной нагрузке. Мы с Мелиссой остались дома у Лейлы. Вернувшись, мать коротко рассказала о состоянии, в котором находился наш дом. Правда, комиссар пообещал, что семья Шариффов устранит недостатки, чтобы мы смогли вернуться домой. Чем быстрее, тем лучше.

Наше пребывание у Лейлы продлилось еще несколько дней, пока комиссар не сообщил, что в целом все в порядке.

Горячо поблагодарив Лейлу за то, что помогла нам восстановить силы, мы вернулись домой. Вся мебель стояла как попало, в основном в разобранном виде. Половики были испорчены, толстый слой пыли лежал на каждом рулоне ковра. Свою комнату я узнала с трудом. Обои в стиле дикого шелка, с маленькими маргаритками, которые я так тщательно выбирала, теперь, прожженные во многих местах, свисали со стен лохмотьями. А я так любила маргаритки. Этот со вкусом подобранный и напоминавший мне о Франции интерьер был навсегда испорчен.

Наше пребывание в Алжире стало морским приливом, смывающим все на своем пути. Я очень хотела вернуться на родину, но необходимо было убедить в этом мать.

Пришлось засучив рукава в течение нескольких часов мыть, тереть, чистить, собирать. Мы расставили мебель, развесили картины. Оставались дырки в стенах и пятна клея на полу. Некоторые двери шкафов открывались с трудом. Это был не дом, а лишь пародия на него. Как и наша жизнь — тоже не более чем пародия.

9. Переходный возраст

Жизнь вернулась на круги своя, и в понедельник мать отвела меня в лицей. У входа я заметила двух малознакомых девушек приблизительно моего возраста. Заметив нас, они бросились ко мне, выкрикивая мое имя. Так, словно повстречались с призраком. Меня узнали. Я поспешила протянуть к ним руки и расплакалась.

— Ну, что с тобой такое? Почему ты плачешь?

— Если бы вы знали, что со мной приключилось! — сказала я, когда мать, оставив меня с приятельницами, отправилась поговорить с директором.

— Ты так дрожишь. Сядь и расскажи, что с тобой произошло.