– Ты хочешь узнать, что случилось с женщиной, которую откопал в снегах?

– Вот ещё глупости! – рассердился Тухля. – Знать про неё не хочу. Как ты расследуешь убийство Ивана Куртица?

Ванзарову потребовалось несколько секунд, чтобы звенья встали в логическую цепочку. Которая потянулась к новым выводам.

– Кто просил тебя узнать?

– Никто не просил, просто интересно. – Тухля принялся рассматривать свои носки. Не будем уходить в эти подробности.

– Об этом происшествии не писали в газетах, о нём знает узкий круг лиц. Кто просил тебя об услуге?

Пойманный друг заёрзал карасём на сковородке:

– Ничего подобного… Просто… Можешь секретничать, если тебе угодно…

Тухля испробовал улизнуть, но лёгким толчком в грудь был возвращён на диван.

– Применим маевтику, – сказал Ванзаров, возвышаясь над ним скалой. – Мадемуазель Куртиц считает, что ты мой брат. Почему? Простой ответ: ты сам ей назвался. Зачем? Вероятно, ты назвался ещё кому-то на катке, кого она знает. Распорядитель Иволгин упорно считает, что мой брат, похожий на меня, помогает мистеру Джерому. Чего быть не может: Борис на меня ничем не похож и занят в министерстве. Что остаётся? Остаётся господин Тухов-Юшечкин. Зачем он назвался чужой фамилией? Быть может, он жулик или лгун? Нет. Простой ответ иной: он вынужден был назваться так, потому что предъявил пригласительный билет на каток. Который в воскресенье утром сюда доставил посыльный от господина Куртица для меня.

Над диваном повисла нехорошая тишина. Тухля жалобно шмыгнул:

– Прости, Пухля… Я не хотел… Случайно вышло… Я думал…

– Что я тебя обманул?

Тухля был окончательно раздавлен стыдом:

– Я не хотел… Всё ради неё… Только ради неё… Прости меня…

Что тут сказать? Главное качество чиновника сыска: милосердие. К падшему и оступившемуся. Да, полицейский – меч закона. Только меч не должен рубить повинную голову. Наказать по закону – обязательно. Но не рубить. Милосердие – тяжёлое испытание. Не всем по силам. Ванзаров справлялся. К настоящим преступникам. Так неужели откажет в милосердии своему безалаберному и наивному другу?

– Закончив дело, хотел отдать билет тебе, – сказал он. – Прости, Пухля, прости. – Друг вытер слезу, не совсем трезвую.

Ванзаров сел рядом, обнял его за плечи и легонько тряхнул. Отчего перед глазами Тухли забегали радужные круги.

– Считаем, что ничего не было. Тебя об услуге просил господин Куртиц?

– Мадемуазель Куртиц, – ответил он и добавил с нежностью, которая всё объясняла: – Настасья Фёдоровна… Она чудо… Невероятная… Сказала, что это поручение её отца. Просила узнать незаметно…

– У тебя получилось, – ответил Ванзаров. – Когда она ждёт от тебя отчёт?

– Ничего такого… Никаких условий… Просто если вдруг, к слову, ты разболтаешь. – Про двадцать пять рублей Тухля скромно умолчал. Деньги ни при чём, когда любящее сердце… Ну и так далее.

– Да, я обычно болтаю на досуге о делах, которые веду. Особенно с тобой.

Что мог ответить Тухля? Только тяжко вздохнул.

– При встрече с мадемуазель Куртиц скажи: подробностей не знаю, но кажется, Ванзаров напал на след убийцы и кого-то подозревает. Запомнил?

– Не сомневайся, Пухля, не перепутаю. Ты меня знаешь…

Осталось убедиться, что прощёный друг не умрёт от голода и жажды, карманные деньги у него по-прежнему имеются: в наличии двадцать два рубля и тридцать одна копейка. Значит, за состязание в русской водке платил не Тухля.

Выйдя из дома, Ванзаров направился на угол Екатерингофского проспекта. Знакомый городовой козырнул.

– Поступали жалобы, что по ночам по Большой Садовой призрак летает?

Васькин выразительно хмыкнул.

– Уж и до сыскной дошло, значит, – ответил он и опомнился, что говорит непозволительно: – Так точно, ваш бродь, болтают всякое. Пристав не велел обращать внимания.

– Сам видел?

Городовой доверительно склонился к чиновнику сыска.

– Так точно… Летит, как мышь летучая, чёрный, крылья здоровенные… Страшно…

– Давно объявился?

– Так вот с начала января. Никаких неприятностей от него. Проскочит, и поминай как звали. Может, чья душа неуспокоенная?

– В котором часу его видят?

– Поздно, ближе к полуночи. Я же говорю: душа чья-то…

– Васькин, души не носят чёрный плащ, – оборвал мистические настроения Ванзаров. – Передайте господину Бранду моё приказание: сегодня ночью устроить засаду и поймать летающего господина. Это не призрак, а живой человек. Как поймают, держать до утра под арестом. Пока не допрошу. Любая ответственность – на мне. Исполняйте…

Городовой козырнул и побежал в участок. А про себя думал: «И как это господин сыщик вздумал призраков ловить? С виду вроде умный. А так – совсем отчаянный. Не знаешь, чего ожидать».

<p>51</p>