Покончив с табакеркой, он ушёл в проявочную и вернулся с мокрой фотографией, которую держал пинцетом за уголок. Придержав другой уголок пальцами, Аполлон Григорьевич внимательно рассмотрел лицо Симки, будто пытался узнать. Недовольно хмыкнув, что означало отсутствие результата, он положил фотографию сушиться под пресс.

Настал черёд туза червей. Среди бездонного количества вещей в лаборатории имелся альбом с игральными картами. Вытащив его из-под альбомов с образцами тканей, Аполлон Григорьевич сравнил и убедился в том, что знал заранее. Что же касается почерка, то ему хватило рассмотреть строчки под лупой, чтобы прийти к окончательному заключению.

Дела был переделаны. Аполлон Григорьевич остался один на один с мыслью, которая грызла его. Труды помогали гнать её прочь, но теперь она заявила о себе дерзко и требовательно. Причина проста: он был уверен, что где-то видел вензель на стальном колечке. Точно видел. Наверняка видел. Узнал его. Память подтвердила. Вот только память отказалась назвать, где и когда ему попадалось сплетение буквы «М» с «И». Что раздражало и бесило невероятно. Не имея под рукой хоть какого-нибудь пристава, которого можно было швырнуть в речку, злость выместить не на ком. Не бросать же самого себя в Фонтанку, что стояла во льдах за окнами. Тем более поблизости дети катаются на катке у Соляного городка. Своих детей он, кажется, не имел, но чужими умилялся.

Аполлон Григорьевич швырнул карту на стол. Он мрачнел, пыхтел, сопел не хуже взбешённого носорога. Если память сыграла злую шутку, значит, поможет логика. Но логика осталась у Ванзарова. Что тут поделать? Есть последнее средство: заглянуть в записки.

Тут надо дать пояснение. Кроме коллекции предметов, оставшихся после преступлений, Аполлон Григорьевич вёл записные книжки, в которые скрупулёзно заносил все детали проведённых исследований. За прошедшие годы записных книжек накопилась целая полка. Со стороны они казались рядом невзрачных корешков на фоне томов с кожаными переплётами и золотым тиснением. Только хозяин знал, какое сокровище они хранят: опыт криминалистики за последние двадцать лет. Аполлон Григорьевич втайне мечтал создать первый русский учебник судебной медицины. Не переводной с немецкого или английского, а отечественный, родной. Записки должны были стать материалом.

– Что ты будешь делать, – пробормотал он, снял с полки штук пять записных книжек, положил стопкой и принялся листать.

Аполлон Григорьевич был уверен, что видел такое кольцо с вензелем на каком-то трупе. Вот только на каком и когда? Наверняка что-то было на протяжении десятка лет. Не позже. В этом он был уверен.

<p>47</p>

В следующую секунду дежавю лопнуло с треском и брызгами. Хотя в предыдущую секунду казалось всесильным. В пролётке с поднятым верхом сидела барышня в скромной, но тёплой жакетке. Вуалетка не скрывала лица, заколота на тёплой шапочке. Барышня держалась уверенно. Кивнула, указав на свободное место на диванчике рядом с собой.

Память на лица Ванзаров тренировал мгновенным портретом. Не осталось сомнений: мадемуазель Куртиц, которая приглашала его в пролётку, была до странности похожа на мадемуазель Гостомыслову. Когда Настасья Фёдоровна открыла ему дверь, сознание отказалось признать схожесть с Надеждой Ивановной, с которой только познакомился в номере гостиницы. Сознание заткнуло рот логике и объяснило странность дежавю. Второй раз этот номер не прошёл.

Даже опытному филёру порой трудно узнать женщину, которая сменила причёску, побывала у куафёра, покрасила или завила волосы или сменила шляпку. Женщина владеет магией становиться другой, оставаясь прежней. Мужчине невозможно этому научиться, хоть грим наложи, хоть бороду с усами наклей. На сцене обман пройдёт, а в жизни неминуемо разоблачение. А вот женщина может стать другой, будто сменив кожу. Нет, господа, есть в женщине нечто чудесно-змеиное.

– Господин Ванзаров, что вы на меня так смотрите?

Вспомнилась свежая полицейская байка, которую с удовольствием пересказывали чиновники сыска. На свадьбу к знакомым пришла почтенная дама. Увидела жениха и чуть не грохнулась в обморок. Когда силы вернулись, устроила грандиозный скандал: дескать, жених – сбежавший муж её дочери, который пропал вместе с деньгами и драгоценностями. Дама требовала вызвать полицию и арестовать негодяя. Жених клялся, что это не он. Его доставили в участок. После долгого разбирательства, проверки паспорта, визита к несчастному на квартиру и всех возможных свидетельств было установлено: сбежавший муж и арестованный жених – совершенно разные лица. Да, похожи, как близнецы, но даже не родственники. Почтенная дама так и не поверила, что это не сбежавший зять. А свадьба, кажется, расстроилась. Чиновников сыска история сильно веселила. Они в лицах показывали, как несчастный жених убеждал, что он не муж и не вор.

– Замечаю, мадемуазель Куртиц, фамильные черты. – Ванзаров ступил на подножку пролётки, отчего коляска накренилась. Он занял свободное место.

– Трогай, – приказала Настасья Фёдоровна.