Читаем Тайны Англии полностью

О «преступной страсти» королевы к Босвелу узнали из ее собственных писем. О них ниже, пока же достаточно сказать, что подлинность этих документов никак нельзя считать неопровержимо установленной. Весьма показательно, отмечал немецкий историк Г. Кардаунс (Кардаунс Г. Свержение Марии Стюарт. Кёльн. 1883), что не сохранилось буквально ни одного указания на страсть королевы к Босвелу, которое восходило бы к лету и осени 1566 года. Если же отбросить свидетельство писем, то известно лишь, что Босвел пользовался большим весом при дворе и доверием королевы во второй половины 1566-го и начале 1567 года. Но объяснение этому можно найти, и не доверяя слухам о слепой страсти Марии Стюарт к Босвелу или по крайней мере не считая ее единственной причиной. Босвел был, вероятно, наиболее влиятельным лицом в Южной Шотландии. Ему принадлежало несколько укрепленных замков. Босвел проявлял неизменную лояльность по отношению к матери Марии Стюарт, когда она в качестве регентши управляла страной. Его отец даже надеялся, разведясь с женой, жениться на вдовствующей королеве Марии Гиа Правда, молодой Босвел участвовал в мятежах, вспыхнувших в первые годы после возвращения Марии в Шотландию, но в сентябре 1565 года он прибыл из изгнания и явно стал держать сторону королевы. «Граф Босвел, — писал в 1863 году французский исследователь Л. Визене, ярый апологет королевы, — в начале своей карьеры стоил больше, чем вся остальная шотландская аристократия. Он был патриотом, а большая часть лордов продалась Англии. Он, несмотря на то, что был протестантом, являлся верной опорой Марии Лотарингской (Гиз — Е. Ч.) и Марии Стюарт против внешних врагов; внутри страны он стремился защитить их от измены враждебных лордов». В месяцы после убийства Риччио Босвел и его отряды были верной опорой Марии, когда она стремилась освободиться от фактического подчинения мятежным лордам. С другой стороны, поддержка Босвелом королевы против Дарнлея могла до поры до времени определяться той враждой, которую вызвал неумный и наглый супруг королевы у многих влиятельных политиков. Известно, что Марии удалось осенью 1566 года добиться примирения Босвела с еще ранее вернувшимся из Англии Мереем, графами Арджилом и Хентли, с государственным секретарем Мейтлендом, которые все ненавидели Ларнлея. Многие документы, связанные с этим примирением, были потом уничтожены Мереем и его единомышленниками с очевидной целью представить Марию Стюарт и Босвела единственными виновниками убийства Ларнлея. Один английский наблюдатель позднее, уже в ноябре 1567 года, писал: «Бумаги, содержащие имена главарей и их согласие на убийство короля, превращены в пепел, а бумаги, касающиеся роли королевы, сохранены для обозрения». Вероятно, что документ, уличавший лордов, с подписями Мортона, Мейтленда, сэра Джеймса Балфура и др. был передан Босвелом Марии перед их расставанием в июне 1567 года и потом был отобран у нее, когда она попала в плен.

Эти сведения совпадают с тем, что известно о так называемой конференции в замке Крейгмиллер, неподалеку от Эдинбурга, состоявшейся в октябре или в ноябре 1566 года. В ней принимали участие королева, Босвел и группа лордов во главе с Мереем. Обсуждался вопрос о необходимости избавить королеву от Дарнлея. Государственный секретарь Мейтленд предложил сделку: королева прощает убийц Риччио, взамен будет найден способ обеспечить ее развод с Дарнлеем. Мария выразила согласие с тем условием, чтобы повод для развода не ставил под сомнение законность ее сына. Мейтленд заметил в ходе оживленной беседы:

«Государыня, не беспокойтесь. Мы, собравшиеся здесь, главные представители вашего дворянства и государственного совета, найдем средство избавить ваше величество от него (Дарнлея. — Е. Ч.) без ущерба для вашего сына».

Мария заявила, что она не желает совершения ничего, способного запятнать ее честь и совесть. «Государыня, — ответил Мейтленд, — предоставьте это дело нам, и ваша милость узрит лишь только благо, одобренное парламентом».

О конференции в Крейгмиллере мы знаем от нескольких ее участников, включая и Марию Стюарт. Их свидетельства сходятся по крайней мере в том, что лорды договорились с королевой (или по крайней мере договаривались) о ее разводе с Дарнлеем. Однако добиться развода было непростым делом. А пока Дарнлей оставался мужем королевы, покушение на него было бы, в отличие от убийства какого-то Риччио, государственной изменой, за которую можно было бы притянуть к ответственности, если не сразу, то позднее, при удобном случае. Короче говоря, если бы развод оказался неудобоисполнимым, от Дарнлея следовало избавиться таким способом, чтобы это не выглядело убийством; иначе риск становился слишком большим.