Диана Ибрагимова

Тайнопись видений

Роман

Пролог

Уши чаинцев чутки к словам прималей. Наравне с вестниками света – провидцами – им носят подношения и благоговейно боятся, считая посланниками темного Бога-Близнеца.

Чаинцы изображают солнце в виде золотого чудища с фиолетовой маской. Когда-то оно было двумя Драконами, парящими в небесах. И один помогал людям взрастить хлеб, согревал теплом и отгонял хищников, а другой проклинал землю и палил ее дотла. Ибо не хотел он быть привязанным к Сетерре, а мечтал порвать ненавистные путы и взвиться бумажным змеем в далекую темноту.

Но Близнецы родились, дабы выполнять долг и оберегать мир людей, и не было им свободы. Уходя на покой, суровая Матерь-солнце велела первому сыну занять свой пост, а второго заточила в звездную тюрьму. С тех пор добрый Близнец льет на землю благодатные лучи два дня подряд, но на третий, не вынеся страданий несчастного брата, выпускает его на волю. Давно нет в Черном Драконе прежних сил, лишь яд змеи, которому не дотянуться до планеты. Но одного не знает светлый Близнец. Что, выходя, брат становится маской на его лице, покрывает глаза пеленой ненависти и заставляет низвергать на землю яростное пламя. Так, в представлении чаинцев, выглядит солнечное затмение.

* * *

Сезон дождей в этот год был особенно яростен: деревянные полы открытых комнат вспучились под толстым слоем лака, гибли и гнили цветы, крыша прохудилась в нескольких местах. Пришлось нанимать рабочих, и целых два дня они стучали и скрежетали, не давая спать никому в храме. Это нарушило сроки, и многие господа, не получив предсказаний, остались недовольны. Они отменили поездки и встречи, а император закрыл доступ во дворец даже для высоких чиновников.

Долгожданный покой вернулся в стены храма только с приходом суток Черного Бога, но настоятель Цу-Дхо не отдыхал и тогда. Нужно было раздать уйму распоряжений, прочесть каждую запись провидцев и приготовить к отправке: после затмения у ворот соберется толпа с требованием немедленно выдать предсказания. И нельзя ничего спутать или забыть. Настоятель Цу-Дхо сильно полагался на старших помощников, но все же не мог переложить на них основные обязанности, и большую часть работы приходилось делать самому.

Под утро, когда маска Зм'eя вот-вот должна была сойти с лица Белого Бога, он вернулся в комнату и прилег на бархатный матрац, но не успел и минуту понежиться в расслаблении, как послышался звон колокольчиков.

Цу-Дхо открыл правый глаз и поглядел на окно. Из отверстия, нарочно оставленного в деревянном заслоне, падал на ковер луч света – затмение сменилось обычным днем.

Настоятель беззвучно выругался и попросил прощения у Богов за мысленное сквернословие. Он мечтал об отдыхе, кого принесло в такую рань?

– Белый Дракон благословил нас! – произнес тоненький голос младшего ученика.

Мальчик зажег в гостевой лампу и топтался у двери в покои Цу-Дхо – прямоугольной рамы, затянутой шелком. Силуэт воспитанника, четкий и ровный, словно вырезанный из теневой кальки, перекрывал нарисованные на полотне георгины.

– Светлый час настал, – без особой радости прокряхтел старик, поднимаясь и ища в полутьме шерстяную обувь. – Явились за предсказанием?