– Один? Это что, селфи? Черт возьми, и не испугался монашки, а?

– Живых монахинь – о да, до жути боялся нарваться. Мертвых – не-а.

Джулия хохочет на пару с ним:

– Так ты что, действительно один ходил? Серьезно?

– Взял с собой пару ребят, чтобы повеселее было. Но мог бы и один. – Финн подвигает ногу и принимается внимательно разглядывать, что он там намалевал на кроссовке, как будто это нечто поразительно интересное. – Так что, – бормочет он, – учитывая, что мы оба можем вырваться на свободу и оба не из пугливых… Не хочешь встретиться, ночью? Просто потусить. Выследить призрак монашки и все такое.

На этот раз Джулия не подхватывает его смех. На безопасном расстоянии от них, среди одуванчиков и крестовника, которые в этом году разрослись еще пышнее, Селена с Холли и Беккой слушают что-то с айпода Бекки; Селена и Холли сидят рука об руку, склонившись к одному наушнику, смеются, волосы перепутываются, лезут в лицо, и все выглядит, как прежде, когда все было просто и понятно. Джулия готова взорваться от напряжения. В любую секунду может появиться кто-нибудь из дружков Финна, начать приматываться, и к тому моменту ей нужно знать правду. Если Джемма не соврала, но только если, Джулии нужно время – все выходные, наверное, – чтобы решить, как поступить.

– Ты же дружишь с Крисом Харпером, – говорит она. – Верно?

– Да, – хмурится Финн. Он протягивает руку за своим телефоном, кладет его в карман. – И что?

– А он в курсе, что ты взломал сигнализацию?

Губы саркастически кривятся:

– Разумеется. Это вообще была его идея. И фоткал тоже он.

Джемма не соврала.

– И если ты с самого начала хотела именно его подцепить, так бы и сказала. – Финн решил, что его разводят как лоха.

– Вовсе нет, – возражает Джулия.

– Блин, я должен был догадаться.

– Если бы твой Крис исчез с лица земли в облаке мерзкого зловонного дыма, я была бы счастлива. Поверь.

– Да ладно, рассказывай. – Финн побледнел, а вот глаза потемнели, на скулах красные пятна. Будь она парнем, он точно поколотил бы ее. Но поскольку она все-таки девчонка, он лишь беспомощно злится. – Ты та еще штучка, в курсе?

Джулия понимает, что если она не исправит все прямо сейчас, то другого шанса не будет и он никогда не простит ее. И если они встретятся случайно на улице, когда обоим будет лет по сорок, лицо Финна точно так же вспыхнет от ярости и он пройдет мимо не обернувшись.

А в голове не так уж много места для пространных размышлений. Другая новость расползается по мозгу, ослепляя, отодвигая Финна на самый край сознания.

– Думай что хочешь, – говорит она. – Мне пора. – И сползает с бетонных блоков, и идет к своим, чувствуя, как иголки взглядов Далеков колют ее спину, и жалеет, что она не мужчина, чтобы Финн мог просто врезать ей и покончить с этим, а потом она отыскала бы Криса Харпера и расквасила ему рожу.

Холли встречается взглядом с Джулией, но то, что она видит, то ли останавливает, то ли успокаивает ее, то ли то и другое сразу. Бекка начинает было расспрашивать о чем-то, но Селена касается ее руки, и обе возвращаются к айподу. Там продолжается игра: оранжевые дротики летят по экрану, белые шары медленно взрываются, обрывки беззвучно планируют вниз. Джулия сидит в лопухах и наблюдает, как Финн уходит.

21

Мы с Конвей не говорили о Холли. Держали ее имя между нами, как каплю нитроглицерина, и не смотрели друг на друга, делая то, что нужно было сделать: проводили Элисон к мисс Арнольд, попросили присмотреть за девочкой до завтра. Забрали у нее ключи от ящика для забытых вещей и выяснили, как долго вещи хранятся там, прежде чем их выбросят. Дешевые штучки в конце семестра отдавали в благотворительные организации, а вот ценное – МР3-плееры, телефоны – хранили неопределенное время.

В школе уже приглушили свет на ночь.

– Ты чего? – спросила Конвей, когда я дернулся от скрипа половицы.

– Ничего. – Недостаточно, пришлось уточнить: – Немного нервничаю.

– Почему?

Я не собирался объяснять, что из-за Фрэнка Мэкки.

– Да с лампочкой этой странно получилось. Вот и все.

– Что тут странного, черт побери. Здешней проводке сто лет в обед, эта хрень вообще может вспыхнуть в любую минуту. Что в этом странного-то?

– Да ничего. Разве только момент, когда это случилось.

– С моментом все просто: люди торчали в гостиной весь вечер, датчики движения все это время под напряжением, что-то перегрелось, и лампочка взорвалась. Все, блин, никаких проблем.

Я не собирался спорить, особенно там, где был с ней согласен, и она, видимо, это понимала.

– Да, ты, пожалуй, права.

– Точно. Я права.

Даже переругивались мы вполголоса – здесь все время казалось, что тебя могут услышать и в любую секунду на тебя кто-нибудь выскочит из-за угла. Каждый звук, взмывавший к извивам высоченной лестницы, оседал где-то в глубоких тенях над нашими головами. Над входной дверью светилось голубым арочное окно в изящном переплете.