Читаем Тайное дитя полностью

– А то! – Она швыряет отчет на стол. – Бóльшая часть случаев, на которые ты, Эдвард, опирался, чтобы прийти к такому выводу, – это именно те случаи, которые ты исключил и заменил. – Она подходит к мужу; ее голос становится резче. – Удобно, не правда ли? Как получилось, что случаи, которые ты исследовал прежде и нигде не упоминал, так удивительно похожи на эти? Как ты мог получить две такие большие выборки по детям одинакового возраста, социального слоя и происхождения, но со столь разными результатами?

Ее голос режет, словно бритва. Эдвард начинает потеть.

– И надо же, до чего точно они вписываются в твою гипотезу. И как странно, что мой аккуратный до педантизма Эдвард потерял все исходные данные! Я просмотрела результаты всех остальных проверок, и мне показалось, что различия в недостающих проверках, даже если эти проверки проводились правильно, ничтожно малы. Различия слишком уж аккуратные. Получается бессмыслица, если только…

Элинор не замечает, что говорит все громче, размахивая при этом руками.

– Если только… что? – спрашивает Эдвард, внутренне приготовившись услышать обвинение.

Щеки Элинор раскраснелись, тело напряглось от захлестнувшей ее неприязни. Она делает глубокий вдох и…

– Если только ты не фальсифицировал результаты.

Обвинение брошено.

Эдвард смотрит в окно, где заходящее солнце окрашивает небо в кроваво-красные тона.

– Это попахивает обвинением, – тихо произносит он, желая закончить разговор, от которого у него мурашки по телу. – На самом деле в тех пятидесяти трех случаях, что не дают тебе покоя, проверки были проведены неправильно, и потому…

– В каком смысле неправильно? В том, что их результаты оказались не такими, какими бы тебе хотелось?

– Во многих смыслах. – Он снова оттягивает чересчур тугой воротник. – Я сейчас не намерен обсуждать с тобой все технические детали.

Элинор качает головой и усмехается:

– Поверить не могу! Неужели ты всерьез собираешься представлять такой отчет? На твои «доказательства» будут опираться в создании законов. Законов об обращении с людьми. С людьми, Эдвард! Такими, как наша дочь. Это слишком важно! Неужели ты не понимаешь?

Эдвард поворачивается к окну. Сад наполняется сумерками. На фоне огненного неба деревья выглядят рельефнее. Он допивает виски, наслаждаясь жжением в горле.

– Нет ничего постыдного в том, чтобы попросить дополнительное время на обработку результатов, – уже мягче говорит Элинор. – Если ты хочешь опереться на данные ранних исследований, может, я смогу тебе в этом помочь? Мне понадобится составить каталог и проверить каждый случай, как я делала с теми.

– Это невозможно. – Эдвард по-прежнему стоит к жене спиной. – Этих записей не существует. Не было никаких ранних исследований.

Его слова повисают в воздухе. Тишину кабинета заполняет тиканье напольных часов в коридоре.

– Боже мой! – со стоном произносит Элинор. – Как ты мог? Я считала тебя человеком высоких моральных принципов.

Эдвард стремительно поворачивается к ней.

– А я и придерживаюсь высоких моральных принципов. Но неужели ты не понимаешь, что в данном случае цель оправдывает средства? – умоляющим тоном спрашивает он.

– Нет! – Глаза Элинор расширены, подбородок вздернут, волосы растрепались. Она принимается ходить по кабинету. – Нет, Эдвард, я не понимаю, и ты должен это знать. То, что ты делаешь, никуда не годится. Твои действия совершенно неэтичны! – выкрикивает она. – Ты построил отчет на ложных данных!

– Элинор, успокойся! Нам только скандала не хватало. Данные не ложные, а просто… адаптированные.

– Адаптированные? Эдвард, я ушам своим не верю!

Ее возбуждение грозит вылиться в истерику.

– Ах, Элинор, Элинор, – самым примирительным тоном произносит он. – Ты делаешь из мухи слона. Я едва ли фальсифицирую данные. Исследователи во всем мире приходят к тем же выводам, что и я. Результаты в отвергнутых случаях были неправильными. Иными они и быть не могут. Наука занимается выявлением тенденций. Мы делаем небольшую выборку, и порой она не вписывается в целостную картину.

– Так расширь рамки исследований! Увеличь число проверок, доработай их методику. А что, если твоя теория ошибочна? Что, если все евгеническое движение ошибочно? Последствия для тех, кого она объявляет неполноценными, для таких, как Мейбл, – они ужасны! Ты должен быть абсолютно уверен! Попроси дополнительное время.