— М-м… задача.

— Что ж, Керимов упоминает и о втором варианте — захватить архив и спрятать. Скажем, утопить в Эльбе. Упаковка позволяет — металлические запаянные ящики. Согласитесь вы на такое? Ага, нет! И вы, конечно, правы. Война-то продлится не месяц, не два, и что только не случится за это время!

— Но сложность операции… Это же десятки самолётов снаряжать!

Пригласили полковника Чистова. Тот явился, прочитал донесение из Карлслуста, поднял на Лыкова помолодевшие глаза.

— А ведь он умница, товарищ генерал, — взволнованно сказал Чистов. — Светлая, одним словом, голова. Я, если моё мнение будет спрошено, целиком поддерживаю эту идею.

Зазвонил телефон. Из соседнего отдела сообщили: человек, которым интересуется генерал Лыков, сегодня прилетел в Дюнкерк, а через час, пересев в другой самолёт, продолжил путь.

Речь шла о Фреде Теддере.

Вскоре принесли шифровку из Берлина: Зейферт вернулся в столицу Германии.

— А Упиц? — спросил генерал Лыков сотрудника, докладывавшего шифровку. — Учтите, он нас очень интересует.

— Ещё не установлено… Теперь посмотрите вот это.

Сотрудник передал генералу второе сообщение.

В нем указывалось, что на днях с запада на восток франко-германскую границу пересекла группа иностранных разведчиков. Сегодня за ней проследовали ещё две такие же группы. Несколько разведчиков выловлены постами немецкой полевой жандармерии. Похоже, что готовится какая-то специальная операция.

— Та же разведка, откуда и Теддер, — сказал Лыков.

Он снял трубку телефона прямой связи с начальником и попросил разрешения зайти.

Руководитель управления внимательно изучил документы, которые принёс Лыков.

— Смело, — сказал он, — смело и рискованно. Но другого и не придумаешь. Они правы. В принципе я — «за»!

Лыков вздохнул с облегчением.

— Но… масштабы операции таковы, что придётся испрашивать специальное разрешение. Подготовьтесь, Сергей Сергеевич. Вы руководите этой группой, вам и докладывать.

— Надо сегодня. Предстоит огромная работа, а во времени мы чрезвычайно ограничены.

— Да, сегодня.

Генерал Лыков и его начальник вернулись в управление поздно вечером. План их был принят.

— Связь сегодня будет? — спросил руководитель управления.

— Да. — Лыков взглянул на часы. — Через пятьдесят минут.

— Сообщите им о Теддере. И — подбодрите. Они знаете как волнуются!…

— Ещё бы.

— И запретите действовать, пока у нас не будет все обеспечено. До тех пор пусть не дышат. Ждать. Ждать, отдыхать, набираться сил.

— Ясно.

— Хочу сообщить одну новость — надо, чтобы вы были в курсе… Окончательно решено устроить после войны суд над главными нацистскими военными преступниками. Имеются в виду Гитлер, Геринг, Гиммлер, Геббельс, Риббентроп, Крупп, Шахт и некоторые другие.

— Понимаю.

— А суду нужны документы. Побольше документов… Видите, как непрерывно возрастает важность задачи, решаемой сейчас в Карлслусте нашими разведчиками.

— Да, товарищ начальник.

— Условимся так. Свой участок вы поручаете кому-нибудь из заместителей, а сами целиком переключаетесь на подготовку и проведение операции.

— Я как раз хотел просить об этом.

— Вот и отлично. Лучше всего, если переселитесь поближе к месту действия.

— Это и моё желание.

— И Рыбин с вами?

— Да, и он.

— Дальше. С утра свяжитесь с командованием бомбардировочной авиации дальнего действия, все уточните, проконсультируйтесь, и пусть помаленьку начинают. А вы тем временем займитесь людьми. Людей отбирайте лично. Проследите, чтобы не меньше половины десантников были водителями, знакомыми с немецкой техникой. Повторяю: сами все проверьте.

— Будет исполнено.

— Хочу надеяться на благополучный исход операции. — Начальник оставил кресло, подошёл к Лыкову, дружески его обнял. — Трудная предстоит работа. Ведь таких масштабов мы с вами ещё не знали, а?

— Время сейчас другое. Техники, ресурсов много.

— Да, это не сорок первый. Взрослее стали. Взрослее и сильнее.

2

Спустя неделю над Карлслустом появилась девятка советских бомбардировщиков. Одно звено, отделившись, произвело удар по железнодорожному узлу и двум автомобильным дорогам, которые шли на Карлслуст с Запада. Остальные самолёты обрушили фугаски на северо-восточную окраину города, где были расположены все крупные автомобильные базы. Бомбы превратили их в развалины. Большинство машин было разбито и сожжено.

Точно через двадцать четыре часа налёт советской авиации повторился. Обработке с воздуха подверглись склады горючего, дислоцированные все на той же северо-восточной окраине.

Разбив цистерны с нефтью, самолёты вновь сбросили серию фугасок на автобазы, а затем уложили около десятка бомб в пустынной местности

— между городом и лесом на берегу Эльбы, возле моста и развилки дорог.

Утром, тотчас же по окончании первого налёта на город, Аскер позвонил у двери дома N 15 по Берлинерплац. Всю эту неделю разведчики наблюдали за домом; они узнали фамилию его владельца, установили, что он одинок, живёт обособленно, убедились в том, что Упиц и Зейферт выехали из Карлслуста.

Отворил мужчина в халате, с фарфоровой трубкой в зубах.

— Я бы хотел повидать господина Карла Айпеля, — сказал Аскер.

— Айпель перед вами.