Читаем Тайная жена полностью

Я без лишних эмоций подхожу к нужному цветку, наклоняюсь и добавляю его к букету. Леди, всё это время наблюдавшие за мной с дорожки, смеются. Однако мне непонятна причина нынешнего злорадства — в любой работе нет ничего постыдного. Может, их забавляет нечто не настолько глубокое? Здесь ведь всё сводится к нарядам, а мой сейчас был испачкан землёй и разрисован росой. Но я в этом опять же не видела затруднений. Большую проблему я отмечала в отношении цветов — лучше было посадить их горшок, чтобы они жили и радовали глаз как можно дольше. Или вообще не лишать их родной почвы и просто приходить сюда, чтобы любоваться ими. Именно эти мысли бродили в моей голове, пока я вновь и вновь наклонялась к очередному стеблю.

Скоро наша игра леди надоела и Оливия, вырвав из моих рук пёстрый букет, гордо встряхнула полу распущенными локонами, после чего удалилась. Две её подруги брезгливо похмыкав последовали за ней. Пока троица девиц отдалялась я всё отчётливее видела в них маленьких девочек — не получая должного внимания, обременённые бесконечными обязательствами они так яростно хотели закрыть бреши в своей душе, что опускались до унижения других. Печальное и… интересное зрелище.

Мои бесконечные учителя сейчас попадали бы в обморок озвучь я свои мысли. Если так задуматься, то у меня почти нет каких-то интересов — чтение, музыка, рукоделия были скорее вынужденными атрибутами моего воспитания. Но даже толики удовольствия от них я не получала. А вот когда дело доходило до наблюдения за людьми, всё менялось. В какой-то мере мне нравится следить за чужими реакциями, изучать чужое поведение и находить глубоко скрытые ответы не касаясь людей.

Ив как-то предположила, что таким образом я учусь определять, что правильно, а что нет, а ещё как реагировать на то или иное действие другого человека. Если так подумать, то иного шанса подстроиться под окружение у меня просто нет. У каждого Асура есть дефект. Жрецы Первого храма говорили, что так мы платим за возможность пусть на краткое время, но прикоснуться к силе создателей. Кто-то из нас лишается возможности видеть, кто-то слышать, а кто-то, как я, чувствовать.

Мне знакомы такие понятия как совесть, благородство и достоинство. Однако это не значит, что я хоть раз испытывала угрызения той самой совести — да, частенько их имитировала, но не более. Лишь иногда мне удавалось уловить отголоски того, что я должна чувствовать, но это была только жалкая тень настоящих эмоций. Или, возможно, я просто убеждала себя в их наличии.

Отряхнув платье от нескольких веточек, усмехнулась про себя. Забавно. Обычных детей заставляют зубрить геральдику, а меня муштровали не только в ней. Недостаточно различать чувства, целителю душ нужно разбираться в малейших оттенках того, что мне доводится испытывать с трудом.

Убиваться над собственной судьбой не стала. Слишком хлопотно, слишком бесполезно. Тем более у меня было достаточно времени, чтобы смирить со своей участью, в награду за которую я росла ни зная лишений.

Посмотрев в сторону крыла принцессы, я рассудила, что неплохо сейчас воспользоваться моментом, и углубилась в сад. Здесь и так почти никого не было, а рано утром вообще ни души — хотя бы полчаса можно будет побродить среди пышных кустов, при этом не оглядываясь каждый миг за спину. Если принцесса проснётся раньше обычного, то Оливии ничего не останется как прикрыть меня. О случае со служанками очень быстро узнали все. Косых взглядов больше не стало, их и без того было предостаточно, но теперь они дополнились настороженностью.

Как и обещала, я без обиняков рассказала о провинностях горничной и камеристки. Раз уж они не удосужились что-то исправить до моего «освобождения», то мне оставалось только исполнить угрозу. Белла с милой улыбкой выслушала меня, а затем… очень жестоко наказала слуг. Обе женщины, перед тем как их вышвырнули из дворца, получили десяток плетей. Наверное, умей я испытывать вину, то точно её ощутила бы. Однако здравое размышление привело меня к уверенности — служанки сами виноваты. Нужно было мстить только мне, а не использовать монаршую особу. Арабелла хоть и выглядит самой безобидной в своей семье, на расправу она оказалась скора как никто другой.

Даже странно, что меня по приказу принцессы не привязали к тому же столбу. Недовольство Беллы так и сочилось из алых глаз, когда она слушала меня, но в моём отношении принцесса ограничилась лишь излюбленным нянькиным наказанием на трое суток, а также лишением меня еды. Можно сказать я легко отделалась. А ещё показала, что диковинную игрушку хоть и накажут, но не так жестоко, как её оппонентов. Потому теперь многие поостерегутся открыто портить мне жизнь. Такими темпами при Радужном дворе скоро можно будет спокойно жить. Не слишком долго, надеюсь.