В его голове билось одно короткое слово: «Газ». Кто пустил его по системе кондиционирования, с какой целью? Джейсона все еще мутило, он плохо соображал. Он начал приходить в чувство, едва подумал о том, что чудом избежал смерти. Что его спасительницей стала девица со страницы номер 17. А в голове против воли родилось нечто странное: «Я буду активно молиться на тебя всю оставшуюся жизнь».

Блинков отметил время. Кивнул Весельчаку: «Вперед!»

Веселовский взошел на площадку. Дверь была снабжена кодовым замком с широким ушком. Он осмотрел панель и нашел на ней лишь цифровые знаки. «Сегодня Браво-Чарли, двенадцать-восемнадцать-один-ноль». Этот код Весельчак не мог забыть. Набрав шесть цифр – 121810, он потянул ушко вниз, и замок приветливо щелкнул.

– Тимур, Кок, Чижик – оставайтесь на месте. Весельчак – со мной.

Джеб вошел в помещение, начинающееся с небольшого тамбура. Система кондиционирования давно проветрила его, здесь нет и частицы боевого вещества. Сомнения, овладевшее Блинковым еще во время первого пуска гранаты, невольно усилились. Он имел представления о поражающих и отравляющих веществах – даже небольшая часть могла парализовать, скрутив мышцы в стальные жгуты, усыпить, расслабив каждую клетку, убить, сковав тело предсмертной судорогой.

Пятнадцать граммов рицина… Джеб зябко повел плечами.

Всего дверей, ведущих в служебные помещения, насчитывалось четыре. На первой были выведены две буквы – WC. Джеб кивнул Веселовскому: «Проверь».

* * *

Джейсон Лурес потерял счет времени. Сколько он провел в туалете – пять минут, полчаса?.. Он закрыл дверь плотнее, полагая, что газ может поступать по магистрали. Но и отсиживаться он не собирался. Сняв пистолет с предохранителя и передернув затвор, он набрал в грудь воздуха. Взявшись за дверную ручку, он отдернул руку. За дверью раздался металлический щелчок. Джейсон не мог ошибиться – это открылся электронный замок на входной двери. И снова им на короткие мгновения овладело сумасшествие: Скотт Риборн тянется мертвой рукой к клавиатуре и активирует замок.

Джейсон отступил. Скрывшись в кабинке, он прижался к перегородке и взял пистолет на изготовку. Его сковало ледяной волной, когда дверь в туалет распахнулась с громким стуком. Чьи-то шаги. Пауза. И новый удар. Хлипкая дверь кабинки ударила ему в голову. Он так плотно прижался к стене, что дверца открылась на всю ширину и отскочила на место. Держа палец на спусковом крючке, Джейсон был готов ответить огнем. Он вздрогнул, когда стук раздался справа от него. Снова шаги. Снова хлопок, на сей раз не такой громкий.

Только теперь Джейсон смог назвать вещи своими именами. Диверсия. И он едва не стал жертвой неизвестных диверсантов. Он дважды избежал смерти, буквально не сходя с места, и подумал, что родился под счастливой звездой.

* * *

Веселовский вернулся в коридор и подал знак «Чисто». Миновав туалет, Джеб и Весельчак, держа бесшумные пистолеты на уровне плеч, поравнялись с операционным залом, на крашеной двери которого были слиты воедино два слова – «SpyingObservation»[4]. «Давай», – кивнул Блинков, приподнимая «хеклер» на уровень глаз. Весельчак распахнул дверь и отошел в сторону, давая дорогу командиру.

Джеб сделал один шаг, фиксируя прицел на одном операторе, другой, резко переводя ствол пистолета на другого военнослужащего.

В этом зале находилось три человека. Центральное место занимал широкоплечий «тюлень». Уронив голову на пульт, он не шевелился. Одна его рука покоилась рядом с головой, другая касалась пола. Блинков подошел к нему и приложил пальцы к сонной артерии. Переведя взгляд на Веселовского, он покивал и хрипло выговорил:

– Готов…

Поза Скотта Риборна красноречиво говорила о моментальной смерти. Он не хватался за горло в приступе удушья, не метался по комнате, задыхаясь… Даже пуля не могла убить его быстрее, чем вещество с названием «RCU-21».

Блинков еще в лаборатории добавил к аббревиатуре недостающие буквы и вывел мысленно латинское название самого сильного яда: recinus.

– Джеб, – услышал он в наушниках Кокарева, – чисто у вас?

– Чище не бывает. – Чижику: – Бери караульного. После твоего выстрела выходим к локальной зоне.

56

Мишель тщетно пыталась представить себя со стороны. Подумала, что на бескровном лице начали проступать трупные пятна. Порог этого тюремного блока она перешагнула с нервной шуткой, пытаясь остаться самой собой: «Надеюсь, это женский изолятор». Одна американская женщина и пятеро русских мужчин, объединившихся в едином порыве покончить с ней, запихали ее в темницу.

«Дай нам двенадцать часов». Впечатляет, конечно, покусывала губы журналистка. Она отчего-то вспоминала Николая Кокарева, самого здорового из всей команды, чаще других. Она спросила его: «Вы откуда, ребята?» Он ответил: «Мы только что из кинопроката». Позже он рассказал дурацкую историю про детские анализы…