Читаем Тайная Сила полностью

За стеной вопль истязаемой пленницы взвился на невообразимую, пронзительную высоту и застыл жутким, звенящим аккордом, так, что даже Аваллах на некоторое мгновение замер.

— Скоты! — процедила сквозь зубы пленница. И презрительно от него отвернулась. Только сейчас он заметил, что она мелко дрожит. И это не от холода.

Взгляд Аваллаха скользнул по её прекрасному телу и остановился на жуткой, кровоточащей ране у неё на боку — его метка. В тёмном эльдаре, в самом сердце что-то дрогнуло, и ему показалось, что он чувствует её боль.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Она не ответила.

— Я Аваллах.

Она снова не ответила. Прододжала корчить из себя героиню. Аваллаха это немного начало раздражать. Ладно, пусть молчит. А он пока займётся её раной. Она уже выглядит неважно. А дальше начнётся жар, девочка впадёт в мучительное беспамятство…

Аваллах подошёл к медицинскому шкафу, открыл автоматическую дверь, взял оттуда шприц, иглы, нитки, снадобья, чтобы промыть рану, и мази. Затылком чувствовал, как за ним наблюдает несчастная пленница. Её страх, который начал расти всё больше, пока она наблюдала за его приготовлениями, щекотал ему нервы. Он отчаянно сопротивлялся природным ощущениям и желаниям извращённой натуры тёмных эльдар. Было тяжело и отвратительно…

Он изо всех сил старался думать о своей цели и мечте, о том, что она уже восхитительно близка, но любой неверный шаг может её погубить. И, конечно, о том, кем может стать ему его пленница…и как всё это изменит. Так стоит ли терять это из-за того, что зверь в его душе возьмёт над ним верх?

С медицинскими принадлежностями в руках, он подошёл к одному из овальных столиков с бестящей эбеновой поверхностью, и разложил на нём всё это. Затем, осторожно подвинул к ней. Девушка не сводила глаз со шприца и поблескивающих иголок. Затем, снова резко и гордо отвернулась, закрыла глаза. Её губы зашевелились. Молилась. Что ж, ей повезло сегодня. Пусть потом считает, что её молитвы услышаны.

Аваллах набрал обезболивающего в шприц, осторожно подошёл к ней, протёр обеззараживающей жидкостью вену. Когда он коснулся эльдарки, она едва заметно вздрогнула и ещё жарче зашептала молитву.

Он усмехнулся, и осторожно ввёл препарат ей в вену. Она слегка дёрнулась, но почти даже не пикнула.

Затем отошёл к столику, взял чистую мягкую материю и вылил на неё один из элексиров. Затем встав на колено, осторожно начал обрабатывать рану. Надо было как следует её промыть. Пока Аваллах осторожно обрабатывал рану, он вновь почувствовал на себе взгляд пленницы.

— Ты что делаешь? — услышал он её удивлённый голос.

— Я достаточно умён, чтобы ничего не объяснять, потому что ты всё равно не поверишь, — это Аваллах вернул долг. — Больно?

Она молчала.

— Так сложно ответить на простой, ни к чему не обязывающий вопрос? — съязвил он.

— Нет, — она явно была сбита с толку. Явно ожидала всё, что угодно, но, не то, что тёмный — который по всем канонам должен был зверски насиловать и кромсать её одновременно, — будет осторожно её лечить.

— Вот и славненько.

Аваллах закончил промывать рану, смазал её мазью, и, вооружившись кривой иголкой, начал аккуратно накладывать швы. Обезболивающее действовало, но ему всё равно не хотелось причинять ей лишних неудобств. Поэтому он работал аккуратно, словно от ловкости его пальцев зависело существование чего-то невообразимо прекрасного и столь же хрупкого.

Когда он закончил, он снова обработал шов целебной мазью и осторожно перевязал её. Затем, отошёл от пленницы, придирчиво осматривая свою работу.

— Как себя чувствуешь? — спросил он.

Она явно была окончательно сбита с толку. Аваллах понимал, что глупо сейчас от неё ждать слёз умиления, пламенных признаний растерянной и растроганной души. Мол, как я могла ошибиться в тебе, я думала, что ты чудовище, как и все твои собратья, но ты не такой…да, да, конечно! Аваллах надеялся на это, но не сейчас.

— Вот, это, вот, что только что было? — спросила она. По низкому голосу, по тому, как она подняла на него взгляд, по тому, как он изменился, Аваллах понял, что начало действовать и успокоительное, примешанное к обезболивающему — его компоненты действовали медленнее.

— Обычная перевязка, — просто ответил Аваллах. — Я не люблю сильные яды, поэтому, достаточно было просто промыть рану. А то, что в тебя попало уже скоро выветрится.

— Зачем? — спросила она, а, потом, словно спохватившись, добавила: — ах, да! Идиотский вопрос.

— Отчего же? — пожал он плечами, — Имеешь право знать. И, да, твои догадки не верны. Ни кромсать, ни ещё как-либо вертеть из тебя котлеты я не собираюсь. Более того, и другим не дам.

— Да ну! — воскликнула она, подняв брови, явно оживившись. И слова её истекали ядом. — То-то я прекрасно себя чувствую, прям как дома! А вы все такие милашки, такие добрые и нежные! Вон, в соседней каюте, похоже, моя сестра по оружию как раз испытывает на себе все прелести вашего гостеприимства.

В этот момент за стеной крики страдающей пытаемой эльдарки снова взвились на пронзительную, надрывную высоту, от которых даже у Аваллаха на мгновение замерло сердце.