Читаем Тайная река полностью

Торнхилл пытался изгнать из памяти картинку: рябь от ветерка на голубой воде лагуны. Блэквуд стоит в дверях хижины. Ниточка дыма, поднимающаяся от печи. Женщина, которая подходит к ним, склонив голову набок, совсем как Сэл. Бледнолицый ребенок, который прячется за ней, ребенок, не знающий иного мира, кроме мира этой лагуны.

Куда легче было думать о Головастом. Он все еще чувствовал запах крови, запятнавшей его куртку, слышал вопль, прокатившийся по Виндзору, видел посетителей «Речной девы», замерших со стаканами у рта.

Он снова и снова проигрывал это в своей памяти. Вопли, которые издавал Головастый, когда они перекладывали его на носилки. Побелевшие костяшки обхвативших копье рук. Мольба в глазах – перед тем как Торнхилл накрыл его лицо носовым платком.

Не доходя до хижины Блэквуда, они привязали лодку в мангровых зарослях и снова задремали. Старые карманные часы Лавдея показывали два часа пополуночи. Каким-то чудом собаки их не учуяли.

С рассветом все начало приобретать четкие очертания. Торнхилл разглядел Неда, скорчившегося возле полупалубы, услышал его знакомый храп. Барыга не спал, он переходил от одного к другому, что-то шептал. Последним он подошел к Торнхиллу: «Сначала мужчин, а потом уже баб».

В неверном свете луны люди начали переваливаться через борт «Надежды» и по воде побрели к берегу. За колышущимися под утренним ветром казуаринами Торнхилл разглядел лагуну, где черные разбили лагерь.

Он стоял на берегу, сжимая в руках ружье. Возможно – и даже более чем возможно, – что черные, несмотря на все их старания, все-таки их услышали. Волосы у него на затылке встали дыбом – он представил себе летящее копье.

Они шли к лагерю, и ничто нигде не шелохнулось.

По обеим сторонам высился лес, сплетение ветвей, переплетение кустов, колышущихся теней, где в этот самый миг сотни воинов уже поднимают копья. И ничего он не будет знать наверняка, пока не почувствует копье своим телом.

Представив притаившегося в зарослях человека, он уже не смог изгнать его из головы. Он повернулся, но и теперь за его спиной был лес. Как ни повернись, разницы никакой. И правда, какая разница, в каком именно месте копье вонзится в его тело – сзади, между лопатками, или спереди, между ребрами?

И в этот миг с колоссальным грохотом выстрелило ружье. Сердце его сжалось, он завертелся на месте. Черный! В кустах! Он выстрелил, отдача отбросила его назад, он еле устоял, выпрямился, посмотрел. Фигура стояла там же, где и раньше, с воздетыми руками – опаленное выстрелом дерево с руками-ветками.

Теперь уже палили все, но не по кустам, а по шалашам. Он увидел Барыгу, тот подбежал к одному из шалашей и, прежде чем выстрелить, глянул внутрь. Выстрелил, отскочил в сторону. Из шалаша выбежал мужчина, так резко и стремительно, что разорвал его, словно лист. Мужчина сделал пару шагов, а потом рухнул на землю, половина его головы превратилась в кровавое месиво. Женщина и ребенок вылезали из-под покрывала из меха опоссума, женщина схватила ребенка, но не успела сделать и шага к лесу, как на нее налетел Джордж Твист с саблей, и Торнхилл увидел, как ее спину и плечо перечеркнула длинная красная линия. Она уронила ребенка и потянулась, чтобы снова его схватить, но Джон Лавендер с саблей успел раньше и одним мощным ударом отсек ребенку голову. Голова отлетела к его ногам, и он отшвырнул ее прочь.

На Дивайна, рыча, набросилась собака. Он выстрелил ей прямо в раскрытую пасть, и она рухнула, ее черные ноги задергались, вся морда была разворочена.

Брат Лавендера, Паук и Мэтью Райан окружили шалаш и разворотили его ружейными стволами. Из шалаша вырвался Черный Дик с кривой дубинкой, поднял ее и обрушил на голову Райана, тот упал на землю. Черный Дик повернулся к Пауку, снова воздел руку для удара, но сзади подбежал со своей дубинкой Дэн и ударил его с такой силой, что Черный Дик тоже упал, и в следующее мгновение над ним склонился Лавендер и, держа пистолет обеими руками, выстрелил ему в грудь.

Еще один черный с копьем на плече рванулся к Барыге, который перезаряжал ружье, но с другого конца поляны к нему, спотыкаясь из-за слишком больших ботинок, поспешил Лавдей и выстрелил – отвернувшись, чтобы при отдаче не получить прикладом в лицо. Черный упал, на колене у него расцвел кровавый цветок.

Твист влетел в уже развороченный шалаш, в котором женщина пыталась забиться под кусок коры. Торнхилл увидел, как она запихивает ребенка под меховое покрывало, Твист схватил ее за волосы, оттянул голову назад и, словно это была одна из его свиней, перерезал ей горло. Женщина успела вскочить, прижимая к себе ребенка, поднесла к горлу, из которого хлестала кровь, руку, сделала несколько шагов, очень спокойных, и, сложившись пополам, осела на землю.