Читаем Тайна виконта полностью

– Спасибо. – Она снова принимает желаемое за действительное, или в его поведении действительно что-то изменилось? Пусть даже совсем немного? Шарлотту не мог не занимать вопрос: почему умный успешный человек, стоящий перед ней, сделал ей предложение, поведав отцу о давней влюбленности в нее, и, достигнув своей цели, стал относиться к ней с полнейшим безразличием? Пока что все попытки разрешить эту загадку вызывали только головную и сердечную боль.

Диринг молчал, и она сделала шаг вперед, желая удалиться в свою комнату и положить конец неловкому молчанию. Возможно, там она сумеет разобраться со своими чувствами и вернуть себе равновесие. Она пойдет наверх, переоденется и вернется в музыкальный салон. Если повезет, она пригласит мужа присоединиться к ней. Она даже осмелилась слабо улыбнуться мрачному супругу, и прошла мимо него к лестнице.

– Шарлотта.

Он не мог видеть ее лица, поэтому она позволила себе закрыть глаза. До сих пор он обращался к ней только «леди Диринг» или иногда «миледи». Она впервые услышала свое имя из его уст, и ей захотелось танцевать от радости. Она обернулась, с большим трудом убрав с лица счастливую улыбку. Девушка боялась даже дышать, чтобы ненароком не спугнуть удачу.

– Сегодня я планирую ужинать в клубе. Уезжаю прямо сейчас.

Больше он не произнес ни слова, быстро прошел мимо и скрылся в кабинете.

Лондонские клубы были раем для мужчин, влиятельными заведениями, где царила атмосфера эксклюзивности и тайны, куда были вхожи самые богатые и знатные представители мужской половины общества. В их стенах элита могла укрыться от повседневных жизненных баталий, если, конечно, о ее тепличном существовании можно было так сказать.

Диринг, имея весьма скромный титул виконта, с радостью платил ежегодный взнос в двенадцать гиней за возможность иногда появляться в клубе. Членство в клубе позволяло ему общаться с элитой лондонского высшего общества, что было для него чрезвычайно важно. Диринг был членом трех или четырех самых престижных клубов – «Будлз», «Брукс» и «Уайтс». Последнему он отдавал предпочтение. Причем ходил он в клубы не для игры, выпивки и прочих мужских развлечений, а ради дела. Здесь под покровом сигарного дыма можно было найти капиталы и доходы, инвестиции и инвесторов, решить замысловатые проблемы бизнеса и договориться о выгодном деловом партнерстве.

Сюда Диринг приходил еще и для того, чтобы отдохнуть от своей личной борьбы разума и чувств, той самой борьбы, которая не давала ему покоя и вызывала резкую боль в паху.

Скрывшись за светлой каменной кладкой и узорчатыми решетками «Уайтса», Диринг заказывал бренди, опускался в мягкое кресло у камина и вел деловые разговоры. Никто в Лондоне не мог так умело манипулировать, так проницательно вести переговоры и достигать таких выгодных договоренностей, как он. Об этом все знали. Это знание давало ему репутацию и могущественное спокойствие. А главное, оно отвлекало от личных проблем.

Сегодня вечером Диринг занял обычное место, сделал знак лакею, замершему у стены, и получил свое бренди. Почти сразу соседнее кресло занял Джонатан Кромфорд, граф Линдси, единственный человек в городе, стране да и на всей планете, знавший о тайном неблагоразумии Диринга. Виконт считал Линдси своим другом, несмотря на его склонность вносить в книгу пари возмутительные и часто неразумные ставки.

– Решил отдохнуть один вечер или, как обычно, явился по делам? – ухмыльнулся Линдси и тоже сделал знак лакею. – Впрочем, зачем я спрашиваю? Возможно, надеюсь на лучшее.

Диринг кивнул, приветствуя друга, но промолчал, ожидая, что Линдси скажет дальше. Граф обладал редким талантом превращать беседу в монолог, не чувствуя при этом никакого неудобства. Как и следовало ожидать, Линдси так и поступил.

– Нет абсолютно ничего необычного в том, что такой холостяк, как я, проводит вечер в клубе, но тебе, молодожену, разве не следовало остаться дома со своей молодой супругой? Учитывая все препятствия, которые тебе пришлось преодолеть, чтобы добиться этого брака, можно предположить, что результат тебя разочаровал. – Линдси взял принесенный ему стакан с бренди и устроился в кресле поудобнее. На его губах играла кривая улыбка.

– Не имею не малейшего желания обсуждать здесь домашние дела, – сдержанно ответил Диринг. – Лучше уж поговорить о финансовой безопасности. Брокеры на фондовой бирже ждут новостей о карибской табачной промышленности. Импорт с островов, а не из Америки, представляется удачным вложением на будущее.

– Хотелось бы мне знать, что движет тобой, Диринг. Ты богат, как Крез, и недавно женился на очаровательной женщине. Почему бы тебе не оставить хотя бы малую толику доходов для нас? – Линдси отпил бренди и замолчал.

– Богатство – живое дышащее существо, которое следует обхаживать и подкармливать, иначе оно зачахнет и умрет. Только дурак не делает этого.

Линдси молчал недолго.

– Только дурак едва не доводит себя до банкротства, чтобы выплатить чужие долги.

Это было сказано шепотом, но Диринг напрягся и хмуро уставился на друга. А тот продолжил: