Читаем Тайна Великих Братьев полностью

«Ну, это ещё не главное горе. И пешком как-никак дойду!». Выпрыгнул из вагона, тючок получше к спине пристроил, зашагал по шпалам.

Шёл-брёл — на старичка озлился:

«Не мог, леший, такое богатство уберечь! Тащи теперь пуды-то эти!».

Потом опамятовался:

«За что же это я старого человека ругаю? Он же мне задаром всё это отдал!».

Снова пошёл. Ослабел скоро, присел на шпалы.

«Эх, сейчас бы кусок хлеба свежего с луковицей!».

Опять обозлился — на себя уже:

«Тоже ещё — Великий Брат! Пять верст пешком пройти не можешь!».

Версты две отмерял по шпалам, ну никакого терпения не стало: давит тючок спину камнем многопудовым.

«Может, выкинуть какие книги? Те, что похуже».

Подумал, вздохнул:

«Нет, не бывать тому. Донесу все».

Топал-шлепал Лёшка, начало его качать. Одно дело — устал, другое — спать хочет.

Не заметил, как люди нагнали. Идут, перед собой тележку по рельсам катят. На ней всякий инструмент уложен. Ремонтные железнодорожники, видно.

— Давай, — говорят, — парнишка, клади тючок к нам. Мигом довезём.

Свалил Лёшка тючище свой на тележку, поплёлся за ней. Идёт, а мысли в голове тяжёлые, медленные вертятся, как жернова на мельнице:

«А что — как засну в дороге или отстану? Уедут книжки — поминай, как звали».

Схитрил, захромал на левую ногу, заохал:

— Ох, ногу вывихнул! Подайте мне рогожку, отдохну — дойду всё же.

Усмехнулись железнодорожники, отдали тючок, пошли дальше.

«Поспать бы самую малость. А там живо до станции дойти можно. От неё две версты всего. Нет, нельзя спать: мало ли ещё на земле разбойников шатается, унесут книги. Сколько терпел, ещё можно. Только бы дело кончить…».

Пошёл Лёшка.

Кое-как доковылял до станции. От неё, как за крайние дома выбрался, на четвереньках пополз. Ладно — ночь на улице: не видит никто.

На полянку Четыре Сердца, к сосне Кровавая Клятва, перед самым утром дотянулся. Положил тючок у дерева и тут же заснул, как убитый.

Проснулся — солнце над головой стоит. Кинулся к тючку — нет его. Сразу сердце заколотилось, будто рыба на крючке. Метнулся в сторонку — что такое? Все книжки на полянке разложены, сушатся.

А подле на коленках три Великих Брата ползают, страницы переворачивают.

Увидел Сашок, что Лёшка проснулся, руку к нему протянул:

— Спасибо тебе, Великий Брат Лёшка Балашов, за подвиг твой богатырский! Кинжал и Маска!

И все Братья закричали:

— Кинжал и Маска!

Идёт по лесу сельсоветский писарь Митрич, палочкой по веткам постукивает, травинки тоненькие зубами перекусывает. Счастье это — бродить весной между сосен и березок, дышать воздухом смоляным, теплым!

Соскучился Митрич по лесной радости, натерпелся всякого горя в Якутии, далёкой, холодной. Не шутка — шесть лет в ссылке провёл!

Может, и обошлось бы со здоровьем у Митрича, и ушёл бы он после революции в город, к партийной работе, да обморозился в Сибири. Бежал из ссылки Митрич. Неудачно бежал: обессилел, лёгкие испортил — и обратно по этапу доставлен был.

После революции покомиссарил немного на гражданской войне, орден получил и две сквозные раны.

А с такими ранами, с порчеными легкими не очень навоюешь. Большую работу предлагали. Отказался, ноги не носят. Поправлюсь, тогда уж…

Пришлось в родной деревне прибежище искать. Идёт Митрич, вспоминает прошлое, радуется новой жизни. Нет, не зря жизнь прожил старый большевик Кузьма Дмитриевич Морозов!

Вдруг — ребячьи голоса!

Глаза за долгие годы у Митрича ослабли, а слух — по-прежнему острый. И услышал старик из глубины леса слова о дикарях-людоедах, о чёрном туземце Пятнице, об одиноком моряке Робинзоне.

Засмеялся счастливо старик: и за это вот — за детство безоблачное, весёлое, тайное — не раз подставлял он себя под пули!

Подошёл тихонько к полянке, откуда голос раздавался, раздвинул осторожно ветки, увидел: сидят на полянке Сашок Смолин, Ванька Косой и Мишка Губкин, а Лёшка, сын Дарьи, им книгу читает. Ту самую, бессмертную книгу про Робинзона Крузо, про верного друга его — Пятницу, про смелость и находчивость людей, попавших в беду.

Озорно сверкнул старик подслеповатыми глазами, приложил руку ко рту, издал боевой клич Племени Идущего По Следу:

— Оауууэээ!

Вскочили на ноги Великие Братья, за деревянные ножи схватились.

Только видят: что такое? Стоит у кустов сельсоветский писарь Митрич и страшный клич издаёт. Догадались ребята: играет с ними старик. Будто ветром ураганным, бросило всю четверку к писарю:

— Сдавайся в плен, грозный вождь чернокожих Саркабама!

И ножи к животу Митрича приставили.

— Раз такое серьёзное дело, — говорит Митрич, — то сдаюсь. Жарить-то меня на костре не будете?

— Это посмотрим, — строго отвечает Сашок. — Может, ещё и не пожарим.

Повели Великие Братья вождя чернокожих Саркабаму к сосне Кровавая Клятва. Привязали за ногу бечёвкой к сучку, набили трубочки листьями, стали Главный Совет держать.

— Что с пленным делать будем? — спрашивает Ванька Косой. — Казним его лёгкой смертью или жить оставим?

— Дайте мне сказать, — просит Митрич. — Может, я вам живой нужнее буду.

Переглянулись Братья, кивнули головами:

— Говори, вождь чернокожих!