Читаем Тайна Великих Братьев полностью

Учитель зачерпывает полное ведро. Лёшка тут же берёт его у старика и все пятеро направляются к костру.

Добавив в яму дров, Митрич ставит на них кастрюлю с водой. Мальчишки принимаются за умывание.

Когда кипяток начинает плескаться через край, Лёшка ссыпает в кастрюлю пшено.

Митрич кивает Балашову:

— Теперь давай стол сделаем, Лёша.

Балашов вопросительно смотрит на учителя.

— Была бы у нас фанера, — поясняет старик, — в два счёта сделали бы мы стол: вбили в землю пять столбиков, покрыли их фанерой и — садись, ешь. Ну, на нет и суда нет. Обойдёмся. Построим из земли.

Митрич быстро нарезает куски дёрна, с помощью мальчишек кладёт их друг на друга и покрывает чистой тряпкой. Сиденья делают из больших камней.

Поставив на стол алюминиевые тарелки, учитель отрезает небольшой кусок холодного мяса, делит его на пять частей. Потом заправляет пузырящуюся жидкую кашу коровьим маслом и разливает её по тарелкам.

Распрекрасная каша! Замечательно пахнет она дымом!

— Ешь, дружки, набивай брюшки по самые ушки, точно камешки! — подмигивая, советует Ванька Косой.

После обеда Великое Племя отдыхает. Сашок пытается запеть песни, какие слышал от Митрича, но старик взглядывает на него из-под бровей: «Не нарушай порядка!» — и Великий Брат сконфуженно замолкает.

Но вот отдых окончен, и Митрич распоряжается продолжать путь. Мальчишки прилаживают к спинам мешки, и все трогаются с места.

Сашок замечает: Митрич идет немного сутулясь, пристально всматривается в небольшую рощицу, к которой сейчас спускается Племя. Мальчишке кажется, что старик забыл о них, о своих Великих Братьях, что какие-то иные люди и предметы видит сейчас их наставник.

— Митрич, а Митрич! — зовёт Сашок.

Но старик не слышит и, всё убыстряя шаги, идёт вниз, к равнине, по еле заметной, почти заросшей травкой тропе.

— О чём вы, Митрич? — тихо спрашивает Сашок. — Я смотрю: вы думаете о чем-то, Митрич…

— Ах, вот что! — улыбается старик. — Остроглазый ты человек у меня, Сашок! И верно, задумался я. Войну вспомнил.

Сашку хочется, чтоб Митрич рассказал о войне, но мальчик стесняется. Не попасть бы опять впросак.

Но Митрич внезапно начинает рассказывать сам. Чуть прищурив глаза, поминутно разжигая тухнущую трубочку, он говорит медленно, тихо, но слышно для всех:

— Вот в этих местах, ребятки, я и воевал. Все леса здесь, и все равнинки, и все реки, как таблицу умножения, выучил. А учил я таблицу эту и ногами, и животом, и руками. Всяко приходилось. Очень трудное дело — война. Много здоровья уносит и многому учит человека.

Некоторое время Митрич идёт молча. Потом, спохватившись, продолжает:

— И захотелось мне, мои Великие Братья, поводить вас по этим местам, старое вспомнить и вам показать трудные и славные тропинки.

— Это и есть идти по Боевой Тропе? — внезапно догадывается Сашок.

— Это и есть.

Внезапно Стрелка, бежавшая рядом с Сашком, молча бросается вперёд и исчезает в приречных кустах.

— Чтой-то она? — недоумевает Мишка.

— След, видно, взяла, — солидно поясняет Лёшка. — Тут, у реки, много всякого водится.

— На земле всё интересно, — задумчиво говорит Митрич. — Много чудес вы узнали в жизни, ребята, но ещё больше разгадать нужно. Вот и походим мы с вами среди этих чудес, посмотрим, что у них внутри. Поведет нас Боевая Тропа по лесу и равнинкам, выведет к реке Уфе. И везде, на этой Тропе, будут встречаться загадки. Идём мы сейчас, многого не зная, а возвращаться уже будем из Страны Разгаданных Чудес. Довольны?

Мальчишки дружно кивают головами: — Довольны!

— Я так думаю, — продолжает Митрич. — Кто много ходит — тот много видит. Кто много видит — тот много думает. Вот и давайте с вами ходить и думать…

Сашок не любит откладывать дела в долгий ящик. Он сейчас же начинает смотреть и вперёд, и назад, и в стороны: где здесь, на Боевой Тропе, спрятаны загадки?

Только ничего не получается. Всё кругом понятно, всё просто — никаких чудес!

Митрич видит, что́ смущает Сашка, и, улыбнувшись, спрашивает:

— А скажи-ка мне, сколько сейчас времени? Погляди на солнце. Где оно?

Сашок бросает взгляд на одинокую берёзу, нагибается к большому камню и уверенно отвечает:

— На юго-западе, Кузьма Дмитрич.

— Верно, — соглашается учитель. — Выходит, сейчас около четырех часов. В это время солнце клонится к юго-западу. Было б оно на востоке — показали б нам стрелки семь утра. В десять, часов ищи солнце на юго-востоке, а часам к семи вечера — на западе. Вот и выходит: где север, где юг — можно грубо определять по часам. И наоборот: по солнцу узнавать, сколько времени.

Митрич нагибается, поднимает ровную сухую палку и ввинчивает её в песок на берегу.

— Вот, смотрите: тень от палки — на северо-востоке. Была б тень на севере, мы знали бы: ровно двенадцать часов.

— А если ночью? Можно узнать, где север, где юг? Без Полярной звезды можно?

— Можно и без неё обойтись, Сашок. Только знать надо, где в разные часы ночи луне положено быть. Скажем, во время полнолуния, в час ночи, светит она на юге. А в начале вечера, часов в семь, ищи её на востоке.

— Вот две загадки и отгадали! — отмечает Сашок.