Читаем Тайна старой монеты полностью

— Глянь, Коля. Документ-то какой! — Арслан осторожно вынул из папки небольшую пожелтевшую книжку. — Нумизматический каталог. Слушай предисловие: «Милостивые государи! Приобретение коллекции умершего известного нумизмата графа З. побудило меня выпустить настоящий каталог монет, продолжив его до 1902 года включительно. Цены почти на все монеты, за исключением уникумов, я счел возможным понизить. Для того, чтобы отыскать, имеется ли на продажу та монета, которую Вам, м.г., угодно приобрести, я прошу обратить ваше внимание на год чекана монеты, и затем заметить, есть ли в последней графе цена этой монеты, — если есть, то данная монета находится в магазине.

Обращаю внимание... любителей монет на то, что в последние два-три года появилась масса поддельных монет, преимущественно редких, как, например, медные квадратные монеты 1725 г., гроши медные, рубли 1770 и 1771 г. Во избежание покупок подобных монет я рекомендовал бы посылать мне оттиски с предлагаемых монет и почтовую марку — я с большой готовностью сообщу, настоящая ли монета, оттиск которой мне прислан, или поддельная.

Сим каталогом признаю цены каталогов, вышедших ранее, недействительными. Всю корреспонденцию прошу адресовать на фирму «А. Д. Каплин», С.-Петербург, Садовая, 79». Смотри, константиновский рубль включен в каталог и цена проставлена — 10 тыс. руб.

— Кто такой Каплин? — спросил Соснин.

— Судя по надписи «Аферист», которую сделал профессор на книге, Каплин — подставное лицо. По-видимому, граф Василий к тому времени созрел для аферы.

— Не совсем усекаю, — признался Николай.

— Помнишь — он пришел к Вере просить об открытии фирмы. Она ему отказала, но, по-видимому, он все же нашел человека, который согласился стать для него ширмой.

— А вот и наш долгожданный корреспондент, — торжествующе сказал Николай и поднял над головой конверт. — Вас интересуют координаты — долгота и широта? Извольте: Энск, проспект Мира, 14, кв. 32, Тихомиров Пэ Дэ. Милости просим за справками. Но это цветочки, а вот и ягодка — запись, сделанная рукой профессора: «Через месяц после той ночи, когда Вера сказала ему о предложении американца, Василий продал рубль Константина Блэйку...»

— Но, позволь, ведь старый граф был еще жив тогда, если память мне не изменяет, — поразился Туйчиев.

— Ну и что? Он элементарно украл у отца монету. Вспомни, старый граф перед смертью думал о том, как жестоко его обманул сын.

— Как он мог включить в каталог монету, проданную задолго до его издания?

— К вашему сведению, уважаемый Арслан Курбанович, — снисходительно объяснил Соснин, — в каталоги включаются все существующие монеты, а не только те, которые имеются у издателя.

— Я же тебе пять минут назад читал, что монеты, против наименования которых стоит цена, имеются у владельца фирмы, а там проставлена цена — десять тысяч. Повторить?

— Не надо, — удрученно протянул Николай. — Мне все ясно.

— Что тебе ясно? Мне, например, ясно только одно — появился еще один рубль, но откуда он мог взяться?

Друзья вчитывались в каждый листок. Прошло еще полчаса. Андрей принес чай и тихо вышел из кабинета.

— Смотри, какой красавец! Молодой Александр Зарецкий улыбается сегодняшнему дню из героического далека.

— Да, эпоха. Они рано начинали, поэтому много испытали и многого достигли. Я в его возрасте еще за партой в школе сидел, а он эскадроном командовал...

— У тебя есть шанс многого достигнуть. Надо всего-навсего раскрутить это дело. Постой: опять рука профессора. Слушай...

Арслан начал читать.

«Часов в одиннадцать в номер постучали. Василий спрыгнул с дивана, на котором лежал одетый — даже сапоги не стянул.

— Войдите.

Дверь отворилась, и в комнату вкатился пухлый толстяк в смокинге.

— С кем имею честь? — не очень вежливо поинтересовался Василий.

— Граф Зарецкий, если не ошибаюсь? — вместо ответа спросил толстяк и, увидев утвердительный знак, стянул перчатки и без приглашения сел.

Ошарашенный такой дерзостью, граф хотел выпроводить гостя, но тот предотвратил возможное и нежелательное для себя развитие событий.

— Барон Крюге, — представился он.

В затылке у графа похолодело. Две недели назад он продал доверенному барона рубль Константина.

— Я был в императорском нумизматическом обществе и пришел поставить вас в известность, что вы, граф, — каналья и мошенник и место ваше в остроге. Вы продали мне подделку. Буду краток: вот моя визитная карточка. Если завтра до двенадцати часов вы не привезете деньги, я приду к вам с приставом. Имею честь...»

— Так вот кто стучался в дверь к Василию, когда он взводил курок! — воскликнул Соснин. — Помнишь, горничная что сказала?

— Да, я помню, а ты помнишь арифметику?

Недоуменный взгляд Николая вынудил Туйчиева продолжить мысль.

— Монет-то прибавилось, теперь уже их три, три рубля Константина. Понимаешь?

— Действительно! Послушай: может, они жалованье получали этими рублями, а мы тут ломаем голову...

— Ты не находишь, что нам все время не хватает малости, — сказал Туйчиев, когда они тщательно изучили рукопись. — Как на незаконченном холсте, на который художник не успел нанести последний мазок, чтобы холст стал картиной.